Банальное убийство

В тот четверг в 20:56 я поворачивал за угол Восьмой авеню и даже не думал о том, что изучаю улицу, потому что, как я уже сказал, делаю это автоматически, но, когда глаза подсказали мне, что в женщине, стоящей на тротуаре через дорогу, есть что-то знакомое, я присмотрелся. Да, это была Фрэнсис Кокс, в сером шерстяном пальто и серой меховой горжетке, и она меня заметила. Когда я, уже подойдя к зданию, остановился, она помахала рукой, подзывая меня, и я двинулся к ней.

– У Эшби горит свет, – сказала она, когда я подошел.

Я поднял голову и увидел на десятом этаже два освещенных окна.

– Уборщики.

– Нет. Они начинают с верхнего этажа, и у нас заканчивают к половине восьмого.

– Инспектор Кремер. Ищет разгадку. Ключ у вас?

– Конечно. Я пришла, чтобы вас впустить. Мистер Мерсер и мистер Хоран сегодня заняты.

– Беседой с адвокатом?

– Спросите у них.

– Ваша беда в том, что вы болтушка. Ладно, идемте, поможем Кремеру.

Мы перешли через дорогу и вошли в здание. Оно было старомодное, и вестибюль выглядел старомодно, как и ночной дежурный, который зевал, развалившись в кресле.

Когда мы проходили мимо, направляясь к лифту, он кивнул мисс Кокс, а в лифте она спросила у лифтера, не поднимал ли он кого-нибудь на десятый этаж, и он ответил, что нет. Мы вышли на десятом этаже, и она указала на дверь напротив, левее лифта:

– Это кабинет Эшби.

Напротив лифта были две двери. Та, на которую указала мисс Кокс, – левая, шесть шагов от лифта, и еще одна справа – тоже шесть шагов, но в другую сторону, – где значился номер 1018 и ниже табличка «ШПУЛЬКИ МЕРСЕРА, ИНК.

», а еще ниже «ВХОД». Я спросил, не дверь ли это в приемную, и мисс Кокс ответила «да».

– Придется прибегнуть к военной хитрости, – сказал я. – Если мы оба пройдем через приемную, он услышит и смоется. Дверь открывается изнутри?

– Да.

– Тогда я останусь здесь. Может быть, вам попросить лифтера пойти с вами? Этот тип может действовать жестко.

– Я в состоянии сама о себе позаботиться. Не нужно мной командовать.

– Ладно, я сам позову.

– Нет.

Она снова выставила подбородок, и очень жаль, потому что он был красивый. Она двинулась к своей двери, и я сказал ей негромко вслед:

– Не пытайтесь его задержать. И топайте громче.

Я подошел к двери слева и прижался к стене возле выхода, жалея, что поступил против своего же правила, которое незыблемо соблюдал с тех пор, как несколько лет назад провалялся в больнице: при расследовании убийства никогда не ходить на задание без оружия.