Банальное убийство

В десять минут двенадцатого, когда Вулф, который только что спустился из оранжереи и сидел теперь за столом, просматривая утреннюю почту, а я разбирал принесенные им карточки с данными о проращивании луковиц, в дверь позвонили. Я вышел в прихожую, посмотрел сквозь одностороннюю стеклянную панель на незваного гостя, вернулся в кабинет и сказал:

– Это Кремер. Я, пожалуй, спрячусь в подвале.

– Проклятье! – процедил Вулф. – Впрочем, будь что будет.

– По-моему, еще не принят закон, который обязывал бы нас отпирать всякому, кто звонит в дверь, – пробормотал я.

– Так. Впусти его.

Тяжело вздохнув, я вернулся в прихожую, открыл дверь, сказал «доброе утро» и отступил на шаг в сторону. Кремер перешагнул через порог, достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги и протянул мне. Я развернул бумагу и внимательно прочитал, хотя и одного взгляда вполне хватило бы.

– По крайней мере, моя фамилия написана без ошибок, – прокомментировал я, вытягивая к нему руки. – И на том спасибо. А теперь делайте свое дело.

Кремер перекосился.

– Не валяй дурака! – рявкнул он. – Где Вулф? Мне нужно поговорить с ним.

Он уверенной поступью прошел в кабинет. Непростительное легкомыслие, ведь мне ничего не стоило выскочить за дверь и дать стрекача. Примерно с полсекунды я обмозговывал все за и против. Остановило меня только одно – невозможность увидеть физиономию Кремера в тот миг, когда до него дошло бы, что я смылся.

В кабинет я вернулся, когда инспектор он уже сидел в красном кожаном кресле, а шляпу пристроил на приставной столик.

– Только что я вручил Гудвину ордер на его арест, – сообщил он Вулфу. – На сей раз, похоже, отсидки ему не избежать.

– Сам себе завидую, – осклабился я. – И пары дней не прошло, как за мной снова сам инспектор приезжает!

Кремер пожирал глазами Вулфа:

– Я приехал сам, потому что хочу вам кое-что высказать. Офицер полиции с ордером на арест не только может действовать по своему усмотрению, но и должен. А я чертовски хорошо знаю, что сделает Гудвин: он замолчит, а тогда челюсти ему и ломом не разжать.

– Он мой, вы сами мне его отдали.

Кремер побагровел:

– Я только показал его!

Я пожал плечами и протянул ему бумажку. Кремер схватил ордер с такой поспешностью, словно всерьез опасался, что я передумаю.

– Во вторник вечером, – обратился он к Вулфу, – вы проехались по поводу моей самонадеянности и косности моего мышления. Именно так вы, кажется, выразились.