— Хочется напоследок немного расслабиться, чтобы ребятам было о чем поговорить после моей смерти, чтоб хоть немного у них, хоть что-нибудь в памяти осталось...
— Останется, — прошептал чуть слышно Ерхов.
Действия Неклясова всегда поражали какой-то болезненностью, изощренной выдумкой. И отрезанные уши, и девочки, похищенные чуть ли не из детского сада — он фотографировал их голыми, с голыми мужиками... От этих фотографий мамаши с ума сходили. То, что он затеял с Ерховым, тоже выдавало натуру не просто преступную, а больную.
— Как поживает наш друг Бильдин? — неожиданно спросил Неклясов у одного из охранников.
— Выздоравливает... Иногда появляется на службе... Руководит банком, — хмыкнул амбал, сидевший рядом с Ерховым.
— Новые уши не выросли?
— Показались Только.
— Слышишь, Славик? — рассмеялся Неклясов. — Ты вот срезал банкиру уши, а они опять растут... Придется опять срезать, а?
— Это уже без меня...
— Думаешь, не сможем?
— Научитесь, освоите... Дело нехитрое... Были бы уши.
— Ох, Славик, как мне не хочется с тобой расставаться.
— Ничего, — обронил Ерхов. — Ненадолго...
— Да? — резко обернулся к нему Неклясов. — Это как понимать?
— Да вот так и понимай.
— Разберемся, — прервал неприятный разговор Неклясов. — Так... Ближе к делу... Этот, как его... Анцышка... Ты понял, да? — Неклясов, не оборачиваясь, обратился к одному из амбалов.
— Все будет по плану, Вовчик.
— Не промахнись... Чтобы все было именно по плану. И судья, Осоргин его фамилия... Славик очень хочет его повидать... Может быть, немного не те условия, может быть, немного преждевременно, но я думаю, нас простят, а, ребята?
— Куда им деваться, — равнодушно произнес охранник.
— И поймут, — так же спокойно, почти сонно произнес он. — Чего тут понимать? Жить-то хочется всем. И Славику вот тоже хочется. Хоть и нашла его бандитская пуля, но умелые руки хирурга спасли непутевую жизнь... Ненадолго, но спасли. Поймут, — охранник вернулся к своей мысли. — Не дураки.
— Время! — предупредил Неклясов.
