— Да ладно, — Пафнутьев махнул рукой. — Вовчик на тебя не обидится, наказывать не станет. Продолжаем вспоминать... Вас кто-нибудь останавливал?
— Вы знаете человека, который может Вовчика остановить?
— Нет, я такого человека не знаю... Хотя нет, вру, знаю. Я его останавливал. Правда, не один, с помощником, но останавливал.
— Это когда вы нас с оконной решеткой облапошили? Неплохо сработано. Вовчик неделю бесновался...
— Вспоминаем дорогу... Что-то у вас было в дороге. Была помеха, не может не быть...
— О! — вдруг воскликнул Круглов и даже приподнялся на подушке.
— Так, — удовлетворенно проговорил Пафнутьев. — Дальше? Остановил, потребовал документы? Что-то сказал напутственное? Узнал Вовчика?
— Какой-то он был... Привередливый, — Круглов сморщил лоб так, что толстые молодые морщины протянулись над его светлыми бровками.
— Ты показал ему багажник?
— Показал, отчего же не показать...
— Как это произошло? Ты вышел из машины, вынул ключ.
— Из машины я не выходил, — твердо сказал Круглов. — Вовчик не любит, когда я из машины выхожу...
— Как же ты показал багажник?
— Я сказал, что, дескать, если хочешь — сам смотри... Там не заперто.
— И из машины не вышел?
— Он не поленился, откинул крышку, осмотрел багажник, помню, даже фонариком присветил... Потом захлопнул, вернул документы и махнул своей палкой... Валяйте, вопросов больше нет.
— Дальше, — тихо сказал Пафнутьев с таким выражением, будто боялся вспугнуть удачу, вспугнуть птицу, к которой подкрался совсем близко.
— Мы и поехали. Миновали перекресток, выехали на нашу улицу, свернули... И...
— И? — повторил Пафнутьев.
— Тогда оно и бабахнуло.
Пафнутьев некоторое время внимательно рассматривал незамутненное раздумьями лицо амбала, бывшего борца, каратиста, боксера, кем-то он еще был, вроде даже десантником — перед разговором Пафнутьев навел справки о Сереге Круглове.
