Почти — это тоже немало, это очень много, дочь моя, — наставительно произнес Пафнутьев.
— Пафнутьев! Ну что ты за человек?! Ну нечему ты не можешь поговорить со мной трепетно, страстно, с горящими глазами, чтобы слезы из тебя катились.
— Я очень часто плачу, — тихо проговорил Пафнутьев. — Особенно по ночам... Когда ты спишь.
— От любви, — прошептал Пафнутьев, смущаясь и казнясь.
— Да ну тебя... — Вика резко встала, но как-то радостно, словно сняла с себя сомнения. Она понимала — не сможет, не станет Пафнутьев говорить ей о любви со слезами на глазах.
— Между прочим, ты знаешь, какая сейчас температура воды на Кипрском побережье Средиземного моря?
— Двадцать три градуса.
— Надо же, — вежливо удивился Пафнутьев.
— И меня это вполне устраивает, — с вызовом сказала Вика. — А тебя?
— Лишь бы тебе было хорошо, — ответил Пафнутьев. И добавил:
— Паша, смотаемся, а? На недельку? Говорят, это сейчас даже дешевле, чем в Крым...
— Сегодня уже поздновато, не успеем, — Пафнутьев посмотрел на часы.
— Да ну тебя! Иди умывайся, буду кормить Телефонный звонок раздался поздним вечером, когда Пафнутьев, сидя на диване, внимательно, через лупу рассматривал карту Кипра.
— Надо же, — пробормотал он. — Город Пафос. Там должны быть неплохие ресторанчики на берегу моря...
— Паша, разве ты никогда там не бывал?
— Только Пафоса мне и не хватало!
— Совершенно с тобой согласна, — ответила Вика. — Пафоса тебе всегда не хватало.
И в этот момент раздался звонок. Звонил Шаланда.
— Господи, Шаланда! Ну почему тебе не спится среди ночи? — простонал Пафнутьев, охваченный дурными предчувствиями.
— Главное, Паша, чтоб тебе и елось, и спалось! — произнес Шаланда с легкой обидой. — Главное, чтоб тебе снились сны счастливые и безмятежные. А мы уж побегаем, мы уж попрыгаем, чтоб ничто не потревожило тебя в эту ночь!
— Ну, что там у тебя?
— Ты знаешь, что господин Фердолевский не только банкир, но и бандюга?
— А что у него целые склады со жвачкой и прочими материальными ценностями?
— Ишь ты! — восхитился Пафнутьев.
