Неклясов привык видеть в людях опасность, знал, что его побаиваются, а встретив здесь спокойное, даже снисходительное внимание, растерялся. Да еще этот — Пафнутьев — он явно посмеялся над ним, спросив о женщинах, родителях, детях.
— Вчера убили моего человека, — произнес наконец Неклясов. — Вам известно об этом?
— Да, — ответил Пафнутьев и не добавил ничего больше, решив, что будет лучше, если не давать Неклясову никаких подсказок.
— Второй тяжело ранен... Его увезли на «скорой помощи». Где он, я не знаю, неизвестно, жив ли.
— Его можно увидеть?
— В любое время. Как только врачи скажут, что он в состоянии хотя бы узнать вас.
— Так, — что-то в словах Пафнутьева не понравилось Неклясову. Он почувствовал, что не во всем идут ему навстречу, что, несмотря на вежливый разговор, его тихонько отшивают.
— Но вы можете сказать, куда его увезли?
— Разумеется... Надо будет уточнить, — повернулся Пафнутьев к Дубовику.
— Уточним, — кивнул тот.
— Что еще? — спросил Пафнутьев, и в этих двух коротких словечках прозвучало напоминание о том, что гостю пора убираться.
— Одежда, Павел Николаевич... Я правильно назвал ваше имя?
— Что у вас случилось с одеждой?
— Ее изъяли... Мое пальто стоит три миллиона рублей. Павел Николаевич... Я бы хотел его вернуть. И у моих людей тоже изъяли куртки, пальто.
— Изъяли? — Пафнутьев удивился так искренне, что у Неклясова не возникло даже сомнений в том, что гражданин начальник действительно ничего не знает. — Не понял? — Пафнутьев снова повернулся к Дубовику. — Что произошло?
— Дело в том, что вчера этот господин так быстро покинул ресторан и своих умирающих товарищей, что не успел одеться.
— Что значит впопыхах?! — взвился Неклясов, побледнев.
— Это значит, что вы покинули ресторан так быстро, что даже не успели предупредить владельца... Он ничего не мог сказать об одежде, которая висела в шкафу. А поскольку начались оперативно-следственные действия, наше внимание привлекла одежда.
— Что обнаружили? — спросил Неклясов. Дубовик, не торопясь, подошел к столу и положил на полированную поверхность блестящий металлический кружок.
— Что это? — вскинулся Неклясов. Он взял крышку, повертел ее в пальцах и бросил на стол. Дубовик тут же, проявив сноровку, ухватил кружок с двух сторон и осторожно опустил его в целлофановый пакет.
