— Не шали, Шаланда! — предупреждающе произнес Пафнугьев, но без большой твердости в голосе, можно сказать, вообще без всякой твердости произнес он эти трезвые слова.
— А ты помолчи, Паша, — сказал Шаланда тоже без большого нажима, но была в его словах такая непоколебимая уверенность в правильности всего, что он делает, что никто не осмелился возразить. Да и люди-то в «джипе» подобрались такие, которые едва ли не каждый день рисковали жизнью, и вряд ли стоило их винить за молчаливую поддержку безрассудного решения Шаланды.
Когда оперативник протянул ему гранатомет, Шаланда с необыкновенной легкостью произвел над ним какие-то движения, что-то передернул, что-то нажал, что-то отпустил, и вот уже ствол с зарядом на конце торчал вперед, сквозь дыру, которую совсем недавно прикрывало ветровое стекло.
— Они по нам из автоматов, а мы им удовлетворение под нос?! — снова заорал Шаланда. — Да?! — и замолчал, приникнув к прицелу.
Никто не решался нарушить молчание. Все понимали — Шаланду достали, Шаланда принял самое важное решение в своей жизни, самое трудное, а если оно оказалось почти безрассудным, ну что ж, пусть будет безрассудным, и останавливать его не надо, не надо его останавливать. Потом, когда начнутся правовые разборки, вот тогда ему понадобится помощь, а сейчас самое большее, что могли сделать попутчики — не мешать.
— Ты, Паша, уже вошел в историю честным и порядочным! Ты, Паша, уже чист навсегда! — снова заорал Шаланда, сверкая большими своими, чуть навыкате глазами. — Не мешай другим!
— Да я вроде того, что ничего, — пожал плечами Пафнугьев. — Я вроде того, что молчу.
— Вот и молчи! — рявкнул Шаланда и снова припал к прицелу.
«Мерседес» шел метрах в пятидесяти, и Шаланда, на какой-то миг замерев, нажал курок.
Это был промах. Шаланду нельзя было винить — дорога делала небольшой поворот, и снаряд пронесся рядом с «мерседесом», ушел куда-то вниз, в чащу деревьев и там взорвался.
Похоже, Бевзлин не понял, что произошло, не мог он допустить, что за ним начнут охотиться с помощью гранатомета, иначе бы скорость «мерседеса» резко возросла, невзирая на состояние дороги. Но все осталось по-прежнему, и «мерседес» теперь шел уже метрах в сорока.
