— Не надо, — нахмурился Шаланда, словно его склоняли к чему-то дурному, безнравственному. — И оставим это. Тут у меня другое... Я тебе поэтому и звонил, — Шаланда испытующе уставился на Пафнутьева, словно все еще колебался — стоит ли говорить все, что знает, не проболтается ли, не выдаст ли важную государственную тайну.
— Давай, Шаланда, не тяни, — сказал Пафнутьев. — Можешь мне довериться...
Шаланда смахнул со стола какие-то крошки, видимо, перед приходом Пафнутьева перекусывал наспех, положил тяжелую руку на папку с уголовным делом, подержал ладонь на картонном переплете, как бы наливаясь какой-то злой силой, и, наконец, в упор посмотрел на Пафнутьева.
— До чего, Паша, дело дошло, не поверишь...
— В самом прямом. Пацаны — уж ладно, к этому я привык... Все эти юные алкоголики, наркоманы, нюхачи... Ладно. Злобное племя растет. Не представляю даже, что будет делать, как будет вертеться тот мужик, который когда-нибудь на мое место сядет... Ошалеет.
— Не ошалеет, — Пафнутьев махнул рукой. — Он будет из той же стаи.
— Один старик, Паша. Но до чего злобный... Я его боюсь. Он и меня чуть не порешил. Глаза у него вроде даже подслеповатые, но до того звероподобные, Паша... — большое лицо Шаланды выражало искреннюю растерянность.
— Что же он натворил, этот дед?
— Человека хотел зарезать.
— И все? — усмехнулся Пафнугьев. — Читай оперативки, Шаланда! Нет ночи, нет дня, чтобы кто-то кого-то по пьянке не зарезал, не зарубил, не расчленил.
— Подожди смеяться, Паша. Попытка ладно, но это... Есть труп в наличии, и шило, которое отняли у старика, очень уж хорошо входит в ту дырку, которую на трупе обнаружили. Так хорошо входит, так хорошо, что просто лучше не бывает.
— А что говорят эксперты?
— Вот то и говорят, что я тебе доложил.
— Молчит. Ни слова, Паша, ни звука.
— И ни взгляда? — усмехнулся Пафнугьев.
— А вот тут ни фига, Паша! Взгляды он такие бросает, что я не решаюсь с ним в кабинете один на один оставаться.
— Крепкий старик? Гигант? Монстр?
— Опять же, ни фига. Хилый старикашка, занюханный дальше некуда, пенсионер, бывший дорожный рабочий. Живет здесь недалеко, шатается по этим же вот улицам.
— Оружие? Наркотики? Взрывчатка? — перечислил Пафнутьев обычные находки, с которыми он сталкивался едва ли не каждый день, едва ли не при каждом обыске.
— Коробка из-под фотоаппарата «Зенит», а в ней ордена и медали.
