Не скажете, как там?
— На Розовой было спокойно, — утешил сыщика старик. — А может, черт с ним, с имуществом? Как бы голову матросики не сняли. Подождите, пока войска придут. Они уже, говорят, в Ораниенбауме, грузятся на суда. Высадятся и того… утихомирят. А то ваша Розовая поблизости от Павловской, где весь сыр-бор.
— Да я боюсь, сожгут мне товар. Может, успею?
— Ну как знаете."
"Лыков зафрахтовал катер с романтическим названием «Южный крест» и поплыл на нем в Кронштадт. Он был единственным пассажиром, и потому пришлось заплатить красненькую.
Капитан посудины, отставной машинный квартирмейстер, пришвартовался в купеческой гавани.
— Дальше, барин, сами.
Сыщик спрыгнул на берег, прислушался. Со всех сторон раздавалась редкая стрельба. Серый дым стлался по небу.
— Будешь здесь через два часа?
— А для чего?
— Я приведу человека. Раненого. Надо отвезти нас на материк.
— А при чем тут я? — сразу насторожился хозяин катера. — До Петербурга и Ораниенбаума ходят регулярные пароходы.
— Уже не ходят, военные запретили.
— А… Через два часа? — дядька начал чесать волосатый загривок. Лыков посмотрел ему в глаза:
— Скажи, сколько, и не томи душу.
— Сколько? Зависит от того, что за человек. Кто его ранил? Те или эти?
— Тебе какая разница?
— Есть разница, — отрезал бывший квартирмейстер. — Если он бунтовщик, то с меня потом шкуру снимут.
Алексей Николаевич вынул полицейский билет и протянул его спорщику:
— Рассуди: станет полицейский полковник бунтовщика спасать? Это мой агент.
Попал вчера под пулю.
Капитан повеселел:
— Ну, другое дело. Однако… два часа… Я успею еще разок туда-сюда сгонять.
Сыщик оглянулся: вокруг никого не было. Похоже, все, кто намеревался сбежать из Кронштадта, уже сделали это.
— Кого везти собираешься? Лучше передохни. А то дойдешь до Верпелево, а обратно не выпустят. Где я тут с раненым на руках буду судно искать?
— А…
— Двадцать пять. Больше не могу — деньги казенные.
Капитан «Южного креста» кивнул и полез в машину. А Лыков, осторожно оглядываясь, углубился в улицы мятежного города.
Которая из них Розовая? Спросить было не у кого. Здания на берегу казались пустыми. На земле валялись обрывки бумаги, поломанные вещи, битые стекла. Да, повеселились морячки…
Сыщик пробрался длинным переулком мимо лесных складов, обогнул угрюмое здание красного кирпича. По виду это была тюрьма: окна зарешечены, из-за забора торчат штыки часовых. За тюрьмой обнаружилась небольшая площадь, от нее шла широкая улица.
