— Точно так, генерал. Можно еще поддавить от Крутицких казарм.
Все скривились, а Дубасов даже выругался.
— Полки Гренадерского корпуса оказались ненадежны, — констатировал он с сожалением. — Причем сразу все! Ростовский взбунтовался, а остальные, хоть и остались в казармах, но выходить из них не хотят. Отказываются подавлять мятеж.
Лыков почтительно склонил голову и пояснил:
— Я и не имел в виду Астраханский полк. Ударить могут ладожцы[75]. Там самые сильные баррикады, и потому этот удар тоже будет демонстрацией.
Иначе много людей потеряем. Атака через Симоново-Товарную выведет нас в тыл к этим баррикадам. Дальше фронт основных сил наступает на юг. От Тюфелевой рощи напирают казаки. Мятежные формирования окажутся зажаты в петле Москва-реки, им некуда будет деться.
Шейдеман повернулся к Дубасову и сказал:
— Готовый план. И хороший. Нам остается только доработать его. Например, с Симоновской слободой тесно связана Рогожская. Надо непременно разъединить их крепкой заставой с пулеметами, чтобы не допустить переброски оттуда резервов.
Ну я еще подумаю ночью над деталями.
Малахов спросил коллежского советника:
— Вы случаем не из армии пришли в полицию? Уж очень грамотно формулируете.
— Нет, ваше высокопревосходительство. Просто имею боевой опыт с русско-турецкой войны.
Генерал от инфантерии улыбнулся и потрогал свое золотое оружие, полученное за ту же войну.
Рачковский заговорил, тщательно выбирая слова:
— Алексей Николаевич, а где вы видите себя во время штурма?
Военные насторожились: зачем им чиновники полиции в боевых порядках?
Коллежский советник ответил:
— У меня поручение господина министра внутренних дел — ликвидировать банду Куницына.
Сам атаман командует боевыми силами «Симоновской республики». Он сейчас там. Зная его характер, думаю, он будет биться до последнего. Пойду с войсками и найду его, живого или мертвого.
Вечером Алексей Николаевич навестил семью Войлошникова. Вдову с детьми временно поселил у себя в номерах отставной сыщик Панченко. Самый маленький спал, беспокойно вскрикивая во сне.
Те, что постарше, молча сидели вокруг стола, вид у всех был пришибленный. Как скажется несчастье на их жизни? Лариса Петровна сообщила питерцу на ухо, что успела оттащить их от окна, дети не видели непосредственно сцену расправы. Но сама она видела все… Еще вдова показала Лыкову пули, извлеченные из тела Александра Ивановича. Одна из них, та, что попала в него на Смоленской площади уже в мертвого, оказалась надпиленной.
