Все как один выполнили команду, лишь Филодельфин замешкался.
— Ты чего не понял?! — рявкнул на него сыщик, и тот нехотя подчинился.
— Теперь расступились, дайте нам сесть в пролетку.
Четверка двинулась к экипажу. Алексей Николаевич крепко держал атамана с есаулом под руки, баталер сзади наступал ему на пятки. В этот момент сыщик легко мог взять их: хватить двоих лбами друг о дружку, а Кизяков не в счет. Но его останавливала бомба в руках у Кольки-куна. Бомба и что-то еще. Он вдруг понял: ему не хотелось арестовывать этих людей…
Нервы у Лыкова были напряжены до предела.
Вдруг какой-нибудь дурак сорвется? Или Филодельфин махнет платком, и из окна пальнет поставленный им стрелок? Но все вокруг хотели жить, и четверка благополучно добралась до пролетки. Расселись, и сыщик скомандовал вознице:
— Гони как на приз!
Пара сильных коней рванула, и они помчались по Ново-Петергофскому проспекту к Фонтанке. Погони за ними не было. Колька-кун обернулся раз-другой и успокоился.
В конце проспекта коллежский советник велел:
— Стой!
Вышел из пролетки и кивнул атаману:
— Отойдем на два слова.
Колька-кун аккуратно спустился, держа бомбу в руке.
— Чего?
— Мне приказали тебя поймать.
— Ну, исполняй приказ.
— Я ведь поймаю, — пригрозил сыщик.
Куницын ответил:
— Вижу, что ты мужик серьезный… Сказать-то что хочешь?
— Бросайте вы это дело.
— Какое? Революцию?
— Да. Не свалить вам государство, только головы положите.
— Твое государство, Лыков, звериное. Не надо людям такого.
— А ты лучше создашь?
— И создам! Мужицкую республику, где все будет по совести.
— Так не бросите?
— Нет. Сейчас и надо революцию вершить, пока народ в армии да при оружии!
Алексей Николаевич прожег атамана взглядом, но тот выдержал и не поежился.
— Тогда больше мне не попадайся.
— А ты — мне.
На этих словах Колька-кун протянул коллежскому советнику руку. Тот пожал ее без раздумий. Атаман сел обратно в пролетку, и вся вшивобратия умчалась прочь. А Лыков пешком отправился обратно. Спешить он не хотел, опасаясь за сердце.
Оно и так колотилось, словно паровой молот. Ведь заряд в жестянке у Кольки-куна был самый настоящий. И жизни всех, кто оказался сегодня в части, висели на волоске.
Алексей Николаевич хорошо знал разрушительную силу таких зарядов. Утром 26 февраля этого года он был в гостинице «Бристоль», где взорвалась бомба. Террорист снаряжал ее и по ошибке разбил взрыватель с гремучей ртутью. Взрыв разрушил четыре номера и часть ресторана Мишеля.
