— А саперов с новочеркасцами не трогать?
Лыков задумался, наконец сказал:
— Там их уже видели. Навряд ли решатся второй раз залезть.
— Ежели хитрые, то запросто, — возразил старик. — Заяц, тот завсегда на свой след возвращается.
— Ну, тогда за компанию и их проверь, — быстро согласился коллежский советник. — Плачу пятьдесят рублей за полк и двадцать пять за саперный батальон. Вот задаток.
И он выложил на стол радужную бумажку[43].
— А в телеграфной роте смотреть?
— Нет, там не надо. И в местной бригаде тоже.
Пятибоков опрокинул чашку вверх донышком и сказал:
— А про артиллерийско-мортирный дивизион чего молчишь, Алексей Николаич?
— Про дивизион забыл, — признался сыщик. — Его тоже прощупай.
После чая супруга Игната Провича принесла бутылку ликера. Хозяин разлил его по крохотным узким рюмкам — ну прямо как в высшем свете!
— Так. Помощник твой для чего тут сидит?
— Сергей Манолович будет тебе помогать.
— Мне? Помогать? — насмешливо покосился на коллежского секретаря отставной унтер.
— Да. Не гляди, что он молодой. Ловкий и умный, лучше, чем я в его годы.
— Да неужто? — продолжал глумиться старик.
— Уж поверь, я ложной скромностью не страдаю. Лучше.
— Поглядим, так ли это. Что ему придумал? Как он в казарму зайдет?
— Подрядчик, печи смотрит. Где сильно дымят, где тяга слабая, где колосник надо менять, а где и перекладывать. Пусть твои люди проведут его по всем углам.
— А чего грек в русской печи понимает?
— Так он подрядчик, а не печник.
Артельный староста, к примеру.
— Ну-ну…
Старик задумался, потом сказал:
— В Самарском полку печи перебрали о прошлом годе. Подозрительно будет, если снова туда прийти.
— А ты скажи, что приказ по всей дивизии: проверить, и точка. Новые, не новые — начальству дела нету. Подрядили артель, чтобы сразу все отладить, так дешевле выйдет.
Игнат Прович недовольно пожевал губами, потом кивнул:
— Пусть так. Расскажи про этих людей. Говоришь, их восемь человек?
— Да.
Кажется мне, что они должны держаться вместе. За главного у них Николай Куницын по прозвищу Колька-кун. Лет ему двадцать пять, но выглядит после плена на сорок. Голова и борода сильно седые. Среднего роста, среднего сложения. Вообще, человек как все, пока не заговорит. А говорить он мастак. Особенно увлекает крестьян. Он помешан на своем сословии, считает его главным в стране…
— Верно, — вставил хозяин. — На крестьянском труде вся держава стоит.
