Банда в законе

Дышать тяжело, идти тоже, стоять нельзя… Повторяя раз за разом, как мантру, эти слова, он начал двигаться, преодолевая сопротивление воздуха, темноты, странного давления со всех сторон – казалось, целый мир ополчился на человека, недвусмысленно давая понять, что он пришел туда, где ему совсем не рады.

Остановившись передохнуть, Стас огляделся – по-прежнему темно, очертания странных предметов, коим не придумано названий, то появлялись, то снова тонули в липком мареве, но… приглядевшись, он увидел вдалеке пляшущий огонек, будто горит костер.

Собравшись с силами, двинулся в ту сторону.

Шел долго: ноги словно тонули, давление невидимой стены усиливалось, по лицу градом струился пот… Внезапно все кончилось – Хабаров стоял на широкой поляне, освещенной костром, тьма же, словно боясь огня, окружила ее плотной стеной.

– А, пришел… – Старческий, почему-то знакомый голос заставил его вздрогнуть. – Садись, отдохни.

С другой стороны поляны, до этого невидимой глазу из-за высокого пламени, вышла старуха в рваном черном платье.

Седые волосы клочками торчали в разные стороны, выцветшие глаза блестели, отражая огонь. Хабаров, приглядываясь, находил знакомые черты, но не мог составить цельного портрета.

– Не узнал, – констатировала старуха, – так и думала. Никогда тебя не любила.

– Бабушка?! – его удивлению не было предела. – Вот уж кого не ожидал…

– Оно и видно, – бабка неприятно улыбнулась. – Если б не велели, сама не пришла к тебе, но…"

"Стас ее почти не помнил: бабка по отцовской линии действительно не любила внука.

Ходили слухи, что промышляла она колдовством, вредила людям по-тихому, могла сглазить или порчу навести… Отец, как подрос, уехал из дома и почти не общался с матерью – Клавдия Васильевна перед самым его отъездом велела никогда не возвращаться, – чтоб беды не было. Хабаров-младший видел ее только два раза, которых вполне хватило, – больше ни он, ни она встречаться не стремились.

– Кто велел? – Он уселся возле костра, вытянув ноги.

– Не твое дело! Никогда не интересовался мной… – она кинула в костер пучок травы: запахло чем-то приторно-сладким. – Ладно, было и прошло: смотри!

– Куда? – Стас непонимающе огляделся. – На что смотреть?

– В огонь, дурак! – Она в сердцах сплюнула. – Совсем тупица!

Хабаров не обиделся – бабка и в детстве так с ним разговаривала, – посмотрел в танцующие языки пламени.