Люди Нестора выросли вокруг них как мухоморы после дождя! Сам он с автоматом наперевес шел первым, за ним еще трое – Клычко, Буткевич, Горбаш. Остальные отрезали тыл.
Табор в испуге замолк, даже лошади перестали фыркать. Цыгане отступили от костра к кибиткам, сбились в кучку. Захныкал ребенок, ему заткнули рот. Женщины обнимали детей, пытались задвинуть их за спины. Оружия у цыган не было.
Затрещал кустарник слева и справа. Появились Коваль и Зозуля с «ППШ».
Бабула остановился, оглядел испуганных цыган. Какие же это люди? Животные!
– Здравствуйте, достопочтенные, – вкрадчиво сказал он.
– Добрый вечер, как говорится. А что такие невеселые? Куда путь держим?
Расступилась толпа, вышел цыганский барон, маленький, щуплый, видимо, самый авторитетный в этой своре. Усы действительно роскошные. Он был напуган, но вида не подавал.
– Вы кто? Что вы хотите? Мы никого не трогаем. – Цыган говорил по-украински, хотя и с напрягом.
– Мы советские партизаны, – пошутил Бабула. – Представьтесь, многоуважаемый. Кто вы, куда направляетесь, что перевозите? А мы решим, что можем сделать для вас.
Толпа зашевелилась, неуверенно заулыбались бородатые мужчины, которых Бабула насчитал человек восемь. Барон с усилием сглотнул, немного расслабился.
А ведь поверили!
– Боже… – прошептал усатый цыган. – Простите нас, вы так внезапно появились. Мы идем из Рахановки, третьего дня вышли. Хотим пройти через линию фронта. Она же где-то близко. Меня зовут Лачо. Здесь семьи Годивяра, Сахиро и Шуко. Их жены – Рада, Патрина, Зита.
Помогите нам, проведите к советским. Мы поможем вам, поделимся продуктами. У нас есть немного соленого мяса, овощей, хлеб.
Бабула засмеялся, холодно, с прищуром глянул на барона. Заржали хлопцы, стоящие сзади, Зозуля с Ковалем на склонах.
Барон Лачо побледнел и уставился, не моргая, на нож в руке у Горбаша, которым тот зарезал часового.
Истошно заголосила какая-то женщина.
– Молчать! – рявкнул Бабула, и наступила оглушительная тишина. – Хорошо, мы не советские партизаны. Это была шутка.
Стоять! – Он уловил движение в толпе. – Никому не расходиться, господа! Еще одно движение, и мы стреляем!
– Пощадите. – Старик Лачо свалился на колени, умоляюще воздел руки. – Убейте меня, а этих людей не трогайте, пощадите.
– Ладно. – Бабула поморщился. – Мы сегодня добрые, старик. Ваши шмотки и еда нам не нужны. Тащи золотишко, деньги, побрякушки, какие есть. Только не води меня за нос, не говори, что ничего такого у тебя нет! Чтобы у вас, да не было? Все тащи.
