Вдали, за воротами и забором, по Екатерининской проезжали автомобили. Из-за частокола деревьев их почти не было слышно, но некоторые пронзительно сигналили. Тогда людям становилось понятно, что тихий и уютный мирок парка, наполненного зеленью, — лишь небольшой остров посреди огромного города.
Внезапно Константин остановился. В горле у него образовался ком.
На лавочке шагах в двадцати сидела та самая девушка-азиатка. Кажется, она читала, водя тонким указательным пальчиком по страницам раскрытого конспекта.
Рядом с лавкой отирались два приблатненных подростка лет шестнадцати.
Они курили, лузгали семечки, ржали над собственными шуточками и, кажется, пытались заигрывать с симпатичной незнакомкой.
Константин чуть потоптался на одном месте, потом резко выдохнул, покашлял в кулак, прочищая горло, и решительно направился к девушке, сидящей на лавочке.
Через полтора часа Ким снова оказался под акацией, на той же скамейке, прилепленной к палисаднику. Он наклонился над конспектом, косил взглядом в сторону и внимательно следил за входами в ресторан.
Вечерело. Солнце скрылось за домами на западной московской окраине, поднялся легкий ветерок. До завтрашнего визита в отдельный кабинет «Гранда» оставалось менее суток. Однако лицо молодого человека разгладилось, его настроение заметно улучшилось.
Причина этой разительной перемены заключалась в том, что он все-таки познакомился с неотразимой азиаткой. Она действительно оказалась казашкой, приехавшей в Москву к дальним родственникам из Акмолинска. Увы, чуда не состоялось.
Звали ее не Трэй, а Кенже, что в переводе с казахского означало «самая младшая из сестер».
Ким подошел к лавочке очень вовремя. Два нахрапистых молодца уже несколько минут приставали к девушке, отпускали в ее адрес похабные шутки, пытались познакомиться и звали с собой. Ради абсолютной конспирации у Кости не было с собой ни удостоверения сотрудника МУРа, ни оружия. Впрочем, его решительный настрой не требовал ни того ни другого.
Он с ходу отвесил подзатыльник ближайшему повесе, плюхнулся на лавочку рядом с девушкой и бросил:
— Здравствуй! Ты рассказала им, что я сделал с такими же оборванцами две недели назад?
— Нет, — ответила девушка, подняла на него изумленный взгляд и еле слышно прошептала что-то.
Он не понимал значения этих слов и даже не знал языка, на котором они были сказаны, но по лицу ее, по интонации догадался, что она умоляет о помощи.
— Зря не рассказала! — выдал Ким и криво усмехнулся, следуя выбранной тактике.
