Антонина дополнила ее:
— Татарин нервничал и командовал. От входа крикнул: «Все бабки на полку!», меня росомахой назвал, когда подал кирзовую хозяйственную сумку. А угрюмый только раз раскрыл рот.
— И что же он сказал?
— Точно не помню. Поторопил дружков и сразу вышел на улицу.
— Я закончил, Иван Харитонович, — доложил Горшеня, пряча в чехлы фотоаппарат и вспышку.
— Инкассаторскую «эмку» снял?
— Нет.
— Сделай несколько снимков и жди нас в машине. Мы через десять минут тоже заканчиваем.
Через час оперативники прибыли в управление.
Вроде недавно расстались на крыльце главного входа, разъехались по домам в надежде на отдых. Но судьба распорядилась так, что рабочий день для них внезапно продолжился.
— Что скажете, товарищи? — спросил Старцев и включил электрическую плитку.
— Знакомый почерк, — первым откликнулся Вася Егоров, который совместно с Ефимом Баранцом засел за скучную бумажную работу, заполнение протокола осмотра. — Обратил внимание на то, куда нанесены ножевые удары?
— Что ж я там, по-твоему, делал?! Конечно, обратил! — недовольно пробурчал Иван.
— Одного ударили и в живот, и в грудь, второго — в шею.
— Ну вот. Абсолютная аналогия с четырьмя предыдущим налетами.
Олесь Бойко частенько подвергал критике умозаключения Василия.
Не удержался он и на этот раз:"
"— Это могло быть чистым совпадением. Куда обычно бьют ножом для нанесения смертельных ударов? Шея, грудь, живот. Вот если бы татарин и раньше фигурировал в показаниях свидетелей, то…
— Так не было раньше свидетелей! Чисто работали эти суки.
Между Василием и Олесем снова вспыхнула жаркая дискуссия. Но никто вокруг не всполошился. Они были давними друзьями, и никакие разногласия в служебных делах не могли их по-настоящему рассорить.
Старцев не стал прерывать спор и подошел к любимому подоконнику подымить папиросой. Пусть выпустят пар, заодно, возможно, отыщут подсказку, где искать эту чертову банду. Так и раньше бывало. Спорят, ругаются, кричат друг на друга, и вдруг кому-то в голову приходит гениальная идея.
Иван прислонил к стене тросточку, выдернул шпингалет, распахнул оконную створку, достал папиросы и покосился на черный телефонный аппарат, стоявший на его рабочем столе. Пока он безмолвствовал, но в любую секунду мог разразиться требовательной звонкой трелью.
Баранец, сидящий неподалеку, тотчас подлетит, сорвет трубку, четко, по-военному ответит, многозначительно глянет на Старцева и скажет: «Так точно, на месте. Передаю».
