Банкир

И вспоминается сырой туман, сотканный из опьянения и любви, и рыжая, веснушчатая девочка, влюбленная так искренно и так безнадежно… Далекая теперь, как отлетевшая юность…

— …Ты знаешь, мне снилась сегодня большая снежная гора… — Она повернулась на бок и положила кудрявую голову на ладошку.

— Вчера. Мы сегодня и глаз не сомкнули.

— Вчера? Ну да, вчера. Вчера я была одна.

— Ты что-то говорила про гору…

— Да. Большая снежная гора…

— Как крепость, которую нужно взять.

— Нет, это для тебя. Гора была большая и холодная, и вся ледяная.

— А сейчас не страшно. Я тебе не рассказывала — мне было четырнадцать лет, я каталась на лыжах, упала и даже понять ничего не успела: просто лежала на снегу и плакала. И не могла подняться. Давай выпьем?

— Давай. — Он глотнул из горлышка, потянулся за бокалом.

— Не-ет, я хочу, как ты. — Она отпила несколько глотков. — Пить приятно, а напиваться — противно. Правда?

— У тебя не получится.

— Не получится… Тебе ведь будет не так хорошо со мной тогда… Ведь тебе хорошо со мной, правда?

— Сейчас мне приятно.

— Это я тебе. А вообще-то я жуткий лгун.

— Жаль. Ты ври мне, когда мне будет это нужно. Ладно? Ой, я почти все выпила… Но ведь есть еще?

— Про что я говорила?

— Да, про гору. Я вчера тоже плакала.

— Так бывает. А что случилось тогда?

— Я ушибла позвоночник. Сильно. И три месяца лежала на животике. Мне было одиноко и жутко.

— Ага. Я еще ходила к массажисту.

— Да нет, не очень. Но у него были сильные руки.

— Да? И где же он тебя массировал?

— На кушетке. Я была в одних узеньких плавочках.

— А потом без плавочек.

— Я его убью. Завтра с утра этим и займусь.

— Не, не надо. Он уже старенький.

— Прикончу. Прикокошу.

— Я была маленькой девочкой и ничего не позволяла.

— Мне это было полезно.

— А вот так тебе полезно?.. А вот так?..

— …Ты все же жуткий развратник. Блудня.

— Да? А летом эта твоя… Плоская, как швабра…

— Ну, положим, не такая и плоская…

— Из-за таких ошибок попа потом у некоторых болит.

— Советский бициллин — гроза поп!

— Скажи спасибо, что такой был.

— Отрада массажистов.

— Я… Я не могу больше молча…

— Да?.. А соседи?.. Помнишь, они чуть милицию на нас не вызвали… Думали, ты меня мучаешь…

— …Утро скоро. — Она смотрела на него, и сумрак висел на пушистых ресницах, как снег на еловых лапах.

— Не скоро. Зима, — пробурчал он. — У тебя выходной?

— Мне нужно сказать… Ну не спи.

— Володя из армии вернулся.