Банкир

Парниша достал фонарик и начал деловито осматривать комнату.

Начал, естественно, с койки. Одна надежда — вид у нее достаточно покинутый.

Потом фонарик метнулся неровно по стенам и снова застыл в аккурат над нами.

— Хорошо в пряталки играть. Вылезайте, — произнес он достаточно спокойно.

— А драться не будешь? — так же спокойно спрашиваю я. Похоже, парниша юмор оценил:

— Я бы и рад бы, да не ведено.

— С тобой поговорить хотят…

— Что? Опять?! — Произношу это с интонацией волка из мультика «Жил-был пес».

— Не опять, а снова.

 — Парень медленно движется ко мне. Автомат он демонстративно отложил. — Сам видишь, все по-хорошему. Договоримся?

— Поедешь с нами, поговоришь с людьми, и — гуляй на все четыре стороны.

— А «иллюминация» — тоже в мою честь?

— Так уж вышло… Не нам одним ты сильно нужен…

— Да долго объяснять… Тебе расскажут…

В этом довольно бессмысленном диалоге каждый из нас передвигается, стараясь присмотреться к противнику, пытаясь его прочувствовать… Схватка — впереди. Парень профессионал, он достаточно уверен в себе и давно бы разложил меня на молекулы, но… Что-то его озадачило, удивило, испугало своей иррациональностью, причем совсем недавно… Что-то произошло или происходит совсем не так, как должно по всем расчетам, прикидкам или разработкам… Так ведь — Лукоморье… Здесь и коты русским языком разговаривают, ибо — ученые…

Очереди продолжают грохотать за окном, но боец реагирует на них не больше, чем на шум моря.

Настроение паршивое. Мне с ним не справиться. Мы сцепились взглядами; он не слабее меня, я не слабее его, но мне с ним не справиться: он действует на своем поле, на своей территории. Мы сблизились. Сейчас…

— Й-а-а-а… — Крик — словно визг дикой, испуганно-разъяренной кошки.

Парень отвел от меня взгляд — и я ударил. Подал все тело вперед, рука полетела молнией, боец отреагировал автоматически, отклонился едва-едва, мой удар был бы просто щелчком, если бы… Каленая бронзовая заколка, словно стилет, пробила черепную кость у виска и вошла в мозг.

Но ответить он успел: удар был такой силы, что казалось, моя грудная клетка развалится на части… Я рухнул на спину; мой противник по инерции упал на меня. Уже мертвый.

Выбираюсь из-под навалившегося тела. Во рту сухо, живот сводит судорога, но изо рта тянется только вязкая струйка желудочного сока… Судорога еще дважды скручивает меня, потом — дико кашляю, ползу на четвереньках к шкафу, нахожу на ощупь бутылку коньяку и жадно глотаю из горлышка.