Банкир

Разномастные начальники шатались по территории, сопровождаемые суетливым старательным старлеем, но толку от этого было немного: все оставшиеся в живых «участники торжества», могущие хоть как-то прояснить «картину битвы», отсутствовали либо присутствовали лишь номинально: Грешилов был ранен в челюсть, поэтому говорить не мог, да и не хотел; Батю и Назаренко увезли в госпиталь, обоих — очень тяжелыми: Назаренке пуля прошла в аккурат на вершок выше сердца, задев подключенную вену, и от кровопотери, как и Батя, он был без сознания; ну а распевающего песни, жуткого вида Рыбу все просто обходили стороной, будто заразного: от греха.

А тот отбил горлышко очередной «блондинке», наплескал граненый стакан «под обрез», маханул разом и продолжил:

«А пока он с ими так препирался, съел уже почти всех женщин и кур, и возле самого дворца сшивался этот самый то ли бык, то ли тур…»

Происшедшие события мелькали в голове Германа, как в некоем сверхскоростном калейдоскопе. Сформулировать то, что произошло, он бы не смог.

Каким образом весь отряд высокопрофессиональной группы был уничтожен полностью каким-то СОБРом?.. Объяснения этому не было, хотя… Его Величество Случай…

Кто-то где-то в чем-то расслабился, результат — уход некоего Савосина из-под контроля… Затем… Затем — совершенно немотивированное поведение какого-то мента поганого, который взял да и замочил влегкую Костина и едва не замочил его самого — когда очереди застучали со всех сторон, командир «Дельты» в мгновение успел развернуться с оружием на изготовку… Но пуля — куда быстрее человека, особенно пуля уже выпущенная… Ментовский капитан сумел отреагировать на движение… Сам Герман, как только услышал очереди где-то сбоку, просто рухнул на грязный настил крыльца, почти сразу следом на него упал скошенный пулей Костин, а капитан, видимо, посчитал, что срезал их одной очередью… Если, конечно, вообще что-то успел посчитать или подумать: пуля одного из «Дельты» прошла навылет, но и «спортсмен» рухнул от прицельного снайперского выстрела в голову.

Герман остался лежать недвижно. Он вовсе не был трусом, но становиться мишенью, «упражнением», «тарелочкой» для кого-то… Это еще хуже, чем «массовый героизм».

Теперь Герман не сомневался, что снайпер был человек Гончего. Как раз тот, кого упустили люди Костина. Но почему Гончий послал только двоих? Скорее всего просто на отработку версии, направления или даже интуитивной догадки самого Гончарова.