Банкир

Сашка Бойко тогда остался на сверхсрок, получил лейтенанта… Одно время мы переписывались, потом — заглохло…

Дверь открылась, появился улыбающийся проводник с дымящейся кастрюлей картошки, присыпанной зеленью, слегка поджаренными шкварками и источающей просто непередаваемый аромат, возвестил в стиле Московского Художественного театра:

Мы разлили коньяк, пригласили проводника.

— За что пьем? — осведомился он. Лена быстро глянула на меня, улыбнулась, произнесла характерным голосом генерала Иволгина:

Герман курил пятую сигарету.

От табачного дыма уже першило в горле, а он спокойно и деловито поджигал следующую от предыдущей.

Он дважды прошел весь состав. Человека или людей Гончего не было. Он знал, что не ошибается, — людей схожей с ним профессии он различал «на раз». Ну что ж… Разбираться лете. Герман любил разбираться один, без «соратников»: они, как правило, только мешали. А сейчас он может действовать сам, по обстановке.

Когда он действовал сам, ни разу не ошибался.

Ни в чем. Каждая его победа была чьей-то смертью.

Девчонку надо будет устранить. Скорее всего — ночью. А мужика… Скрутить и выключить его он сумеет без проблем, даже если тот и имеет какую-то подготовку, — слишком велика разница в классе. Таких профессионалов, как он сам, в деле, именуемом смертью, Герман не знал.

Итак, убрать девчонку, выключить ее кавалера, что дальше? Просто, как яйцо: влить ему в глотку грамм семьсот горячительного, коньячку или водчонки, и сопроводить, как закадычного друга, на выход.

Не доезжая до Москвы. В каком-нибудь Новохоперске. А там — по обстоятельствам.

Герман закурил очередную сигарету. Он ждал.

Наконец появился проводник. Герман шагнул к нему:

— Слушай, командир… Дело такое. У тебя местечка для мастера не найдется?

Тот скоро оглядел фигуру мужчины. Высокий, широкоплечий, поджарый, длинная кожаная куртка — вроде стандарт, да не очень, не «Турция» или «Пакистан», итальянская модель, очень дорогая выделанная кожа, под курткой — костюм, волосы острижены коротко, но не по-бандитски, взгляд… Взгляд ясный и холодный…

Такой, что аж мурашки по спине… Да и слово «командир» — не из его лексикона… Мужчина знает себе цену.

Ну а раз знает — пусть платит. Видно, сегодня «маза» пошла.

— Отчего ж не найти, если для уважаемого человека… Тот словно угадал мысли проводника, добавил:

— Мне бы все купе, чтобы не беспокоили. Намотался.