Банкир

Предположим, парень будет целенаправленно менять «колеса», заимствуя в каждом городе очередные… Это — целый пакет непредвиденных случайностей, а они ему, надо полагать, не нужны. Нет, брать «ничью» машину на короткое время — дело нормальное; но когда нужно пропилить не одну сотню километров до Москвы…

Скорее — нет, чем да.

Самолет исключается сразу: у финансиста нет документов, а южное направление сейчас пасут достаточно плотно. Летать же в бомболюках либо багажных отделениях и прыгать с «боингов» на ходу может только Шварценеггер, да и то в кино.

Значит, поезд. Их всего два: из Приморска и из Краснореченска. Второй путь — дальше, и намного, но… Те же причины: документы, вернее, их отсутствие — поезд частично идет по территории Украины. Здесь бы сгодились и «паленые», но вряд ли у финансиста было время их приобрести, да и рискованно… Хотя риск — дело благородное… В любом случае оба «паровоза» прибудут на Курский вокзал…

Остается только встретить.

Если все сложится удачно, Альбер был готов выехать на это мероприятие самолично. Судя по тому, как закопался Магистр, шифр или не удалось выудить из многоумной головы финансиста, или его там не было вообще. И он — заранее спланированная подстава. В любом случае ни место, ни время встречи, как пишут классики жанра, изменить уже нельзя. Значит, она состоится.

Альбер почувствовал, как голова налилась тяжестью. Последние сутки были не из легких… Или — последние годы? Как бы там ни было, вечером голова должна быть свежей, а тело отдохнувшим.

Он разделся, забрался под теплый душ, стекающий вяло, будто весенний дождичек. Постоял, закрыв глаза и позволив сильному, тренированному телу расслабиться полностью… Вдруг, на мгновение, ему стало грустно… или — жалко себя?.. Всю жизнь он куда-то стремился, бежал, летел, рисковал, подставлялся, подставлял других… И что? Он стал счастливее?.. Порой он вечерами смотрел на зажигающиеся окна домов, где люди собирались за домашними столами, ужинали, болтали о неурядицах на работе, смотрели сериалы, ласкали детей… Они вроде как ни к чему не стремились, ничего не хотели, просто — жили, как деревья в лесу, часто — сетовали на свою бесцветную жизнь, но не предпринимали ничего, чтобы ее изменить… Может быть, потому, что были счастливы… И признать это тихое счастье не желали только затем, чтобы не потерять его?.