Банкир

На ней — арлекин, Пьеро, он грустен и меланхоличен в своем белом одеянии с длинными, до самых подмостков, рукавами…

Он декламирует, и голос его гулко разносится по пустынной площади…

Вдруг я понимаю, что, кроме арлекина, я — единственный живой человек на этой площади… Он смотрит на меня долгим взглядом и исчезает во мраке кулис…

Губы его шевелятся, я даже не слышу, читаю по губам слова: «Не уставай…

Угадай мелодию… Угадай… И — вернись…»

«Угадай мелодию!» На подмостках появляется рыжий клоун, звучат фанфары, наигрывая логотип, площадь мгновенно заполняется фигурами в костюмах, бальных платьях, смокингах, фраках, клетчатых ковбойках, раскрашенными голенастыми девицами с безлично-кукольными выражениями лиц, строгими и почтенными дамами в париках с буклями, музыкантами, жонглерами, канатоходцами, укротителями зверей, самими зверьми, но какими-то ненастоящими, словно гуттаперчевыми…

Искусственное освещение играет многоцветьем красок, клоун на подмостках вытворяет невообразимые антраша, фанфары звучат на высокой ноте, все вдруг замирает, и голос звучит в полной тишине:

«А рубль сегодня равен золотому дублону Карла Испанского, короля конкистадоров!»

Площадь взорвалась ликованием… Толпа ринулась на подмостки, фигуры напирали друг на друга, стиснутые со всех сторон, падали… Конные, закованные в броню кирасиры шли лавой, сминая людей, крошили в месиво длинными обоюдоострыми мечами и тяжелыми алебардами… Могучие «лендро-веры», закамуфлированные, словно средневековые осадные машины, перли вперед, оставляя под широкими колесами тела упавших…

Персоны, сидящие в кондиционированных салонах «мерседесов», «понтиаков», длинных представительских лимузинов на специальной, возвышенной бетонной балюстраде, не спеша потягивали коктейли и наслаждались изысканным зрелищем…

Их дамы, разодетые в норковые манто на голое тело, улыбались, возбужденно покусывали губы, ноздри их трепетали, вдыхая запах близкой крови, и тела содрогались от оргазмов…

Ветер налетел внезапно; хлынул ливень, все происходящее исказилось, будто на испорченной кинопленке, изображение стало желто-грязным, исчезло за потоками мерно шумящей воды…

…Я шагал в утро по тихой лесной дороге.