Банкир

Он ее или к людям повернет, или в пятки схоронит да давить ее будет каждым шагом… Брось, Колян… Это ты недоопохмелился… Щас мы винчика пару баллонов возьмем, да по жилушкам ка-ак разойдется, а там — и солнышко покажется… Непогода здесь по три дня, больше и не бывает… В море покупаемся, рыбку посмотрим — зря, что ли, снасти в такую даль тащили?

— Рыбка-щучка, девка-сучка…

— Ну тебя и взяло за живое!

— Блин! — Рослый запнулся о валун, упал грузно навзничь. Поднял голову, глянул на море:

— Да глаза разуй! Вишь между камнями? И оглоблина какая-то там же.

— Точно! Слушай, или живой?

— Живые так не лежат.

— Сильно надо — жмуров таскать. Не дембель — надрываться!

— Да ты погодь… Что ж, так и пройдем?

— А что, наше дело? Вон у нас в подвале по весне двух бомжей нашли, видать, с январских околевши, так их последняя хронь за водяру вытаскивать отказалась — сильно надо заразы нахвататься! Так и воняли, пока солдатиков из жмур-команды не подослали.

— Да брось ты, этот, видать, и утоп недавно… Вишь, в одежке… Знать, свой брат алкан по-пьяни с пирса навернулся или еще откуда… Ты как хошь, а вытащить надо… А то и дедово вино мимо глотки пойдет — не по кайфу… Что мы, басурмане?

— Ладно… Только в воду лезть — мокрые будем по яйца… Водяра осталась?

Рослый приложился основательно.

— Ты совесть бы поимел!

Напарник получил бутылку, когда в ней осталось на глоток. «На раз» подмел остаточек, выдохнул:

— Сучок, а не водка!

— Это точно. Полезли?

— Чудес не бывает. Говорил же — мертвяк. — Рослый дернул лежащего за руку, пытаясь высвободить из расщелины между камнями.

— «Прибежали дети в хату. „Э-ге-гей! — зовут отца. — Тятя, тятя, в наши сети затянуло мертвеца…“

— Слушай, Серый, ты че, озверел? Вода — яйца сводит, а ты — песни поешь!

Может, спляшешь еще? Давай шевелись, одному мне такого кабана не выволочь!

— Да камни острые, блин, никак зайти не приноровлюсь!

— А это мне — по барабану! Двигай клешнями-то, говорю же — конец отстудил!

— Может, тебе и на пользу…

— Нет, Серый, чует мое сердце, допросишься ты сегодня!.

— Да шучу я, ты че, шуток не понимаешь?

— Шутник, блин… Сучок ты гнутый, понял? Все у тебя не по-людски, с подвывертом…

— Это, брат, подтекст называется. Не для всяких умов.

— Да?! — Рослый угрожающе двинулся к напарнику, сжав пудовые, со сбитыми до округлости костяшками кулаки.