Банкир

— Не беспокойтесь, сама установка еще не задействована… Пусть девочка потренируется, а? — решил вернуться к черному юмору Михалыч, но тут он поймал такой тяжелый и жесткий взгляд Решетова — что ни говори, а воля у него железная, да и к власти привык, — что замолчал и пригласил жестом радушного хозяина к компьютеру:

Решетов вывел на монитор «оглавление» и начал быстро, выборочно просматривать файлы… Щеки его порозовели, похоже, он забыл и о «поясе верности», и о Замке, и обо всем на свете… Был «капитаном» этого «звездолета»… Пожалуй, перспективы и возможности — почти неограниченные… В полном безмолвии прошло пять минут… Десять…

— Может быть, уже пора? — отрываю я финансиста от столь приятного занятия.

— Все без обману, боярин, не сумлевайтесь. Компьютер — единичен, никаким другим не дублируется во избежание утечек; на «вход» не работает; монитор на вашем Центральном на этот раз Тишайший не включал. Вряд ли ваши церберы волокут в финансовых делах, но во избежание… Так что… Надежно, как в банке. Полагаю, вам все ясно…

— Да.

— Почему ты от этого отказываешься? Ведь это — власть… И к тому же ты — банкир, это — твое, неужели тебе не хочется…

— Нет. Оттого, что поводок длинный, свободнее не становишься.

— Тогда самые свободные — это нищие бомжи.

— Нет. Они не свободны уже тем, что нищие. А у меня, как ты заметил, средств достаточно. Для жизни. А во власть — играйтесь вы.

Решетов подходит к одному из аппаратов, снимает трубку:

— Приоритет Бран вызывает Кербера.

— Кербер слушает Брана.

— Первое. Обеспечить автомобиль с полным баком. К подъезду. Еду я сам.

Второе. Никакого сопровождения. Третье. Никакой самодеятельности. Освободить подземный коридор для свободного выхода к воротам. Никаких людей по дороге. Ни с оружием, ни без. Никаких! Вам ясно?

— У вашего Кербера не возникнет соблазна э-э-э… проявить инициативу?

Скажем, по вашему освобождению. На вашу жизнь мне, честно сказать, наплевать, а вот мне страсть как жить охота… — интересуется Тишайший.

— Здесь приказы не нарушают. Это принцип.

— Именно поэтому он мертв. И это знают все.

— А вот это приятно… Ну что, двинулись?

Отмыкаем тяжеленную дверь и выходим, так сказать, на оперативный простор.

Спускаемся в подземный этаж. Коридоры залиты мертвенно-белым люминесцентным светом. Впереди, уверенным шагом. Тишайший, за ним — Решетов, потом Лена и Валериан, я — замыкающий.