Банкир

С одной стороны — хорошо, такие люди просто необходимы, потому как любое дело губит всегда не противодействие «врагов», а вольнодумство «соратников»: каждый пытается сделать как лучше, внести, так сказать, свою «творческую лепту», и начинание сыплется, как трухлявая осина. Гончаров был инициативнее, в похожей ситуации он что-нибудь бы, но придумал… Хотя… Будь он поглупее — был бы жив.

Он что-то явно начал просчитывать в отношении его, Решетова, а это… Нет. Команда должна быть исполнительной и дисциплинированной. Если уж выбирать между умом и преданностью, нужно выбирать преданность. Умников покупают за деньги. А тех, что не продаются за деньги, покупают за большие деньги.

А Сергей Дорохов его удивил. Искренне удивил. Решетов подозревал в нем большую амбицию.

У Петра Юрьевича амбиция была — дальше некуда; его нельзя было купить, он служил идее. И жил потому всю свою жизнь с одной женщиной, в не очень-то роскошной квартире… Даже дача у него была государственная, он ее не стал выкупать, хотя, имея громадные деньги, мог позволить себе такое, что и нынешние вряд ли способны увидеть даже в мечтах…

Дорохов-старший в этом смысле был похож на Суворова: в битвах — цезарь, вне битв — чудаковатый старик, строящий гренадеров по коридорам бедного поместного дома и попивающий наливку тайком от ключницы…

Сергей сдержал слово.

Высадил его на большаке и помчал в сторону столицы.

Впрочем, в том, что сдержит, Решетов не сомневался: отец был такой же… Ну и дурак.

Впрочем, совет ему Константин Кириллович дал от души: убирайся, уезжай из этой страны. Притом… Притом, что Решетов прекрасно знал: Дор ему не последует. И через какое-то, скорее всего не очень долгое время его не станет.

Потому что он. Бран, не склонен прощать ничего и никому. А свое унижение — в особенности.