И от которого надо избавиться.
— Похоже на правду, — согласился я, — Но ведь то же самое можно сказать и о любом другом игроке, который попадает сюда через вирткапсулу. Он ведь тоже может творить что угодно, и у его действий тоже могут быть… непредвиденные последствия.
— Не совсем, — возразила девушка, — На игроков у них есть непрямой способ влияния. Можно отключить его от игры, отдав персонажа под управление нейросети, которая сама приведёт последствия действий человека к нужному ей результату. К тому же, игроки далеко не всегда в сети.
И пока их здесь нет, думается мне, происходит то же самое, что и в случае принудительной блокировки. Система берёт под контроль персонажа и исправляет то, что успел натворить игрок, находясь в его шкуре. Этакая форма мягкого контроля, позволяющая вносить игрокам незначительные изменения в мир, но не дающая им его поломать. И единственные, кто не вписываются в эту формулу…
— Это мы, — хмыкнул я, — Нужный человек не в том месте может перевернуть мир, как говорили классики.
— Какие такие классики, — удивлённо уставилась на меня девушка.
— Долго объяснять, — отмахнулся я. Объяснять действительно было довольно долго, а мне хотелось побыстрее закончить дела и вернуться в лагерь. День выдался длинным. Ноги уже начинали понемногу гудеть. А ведь нам предстояла ещё ночная вылазка, перед которой надо было как следует отдохнуть.
— Вы нам, господа чародеи, лучше вот что скажите, — прервал наш разговор один из кметов, которому, по всей видимости тоже надоело слушать эту непонятную белиберду, — Правду нам, значица предки баяли, иль брехали как сивые?
— Большая часть из сказанного вами, как верно заметила моя коллега, — я повернулся к селюкам, скрестил на груди руки и окинул их изучающим взглядом.
Интересно, что всё-таки отличает нас с Айлин от них. Ведь они — такой же ИИ, как и мы. Но они — винтики системы, а мы — ходячая угроза для её существования. Наличие прошлого? То, что мы являемся копиями когда-то существовавших реальных людей? Или что-то другое?
— Господин колдун, — вежливо кашлянул кмет, отвлекая меня от сумбурного потока мыслей.
— Так вот, большая часть из того, что мы услышали — бабкины сказки, не более. Но, как в любой сказке, в этой есть своя доля истины, — я ненадолго замолчал, думая, как бы сформулировать мысль так, чтобы им было понятнее, — Мы видели одну из этих тварей в лесу. Повешенной. Она действительно напоминает изменённого человека, а по её венам не текла кровь. Но и листьев с соломой там тоже не было.
