— Нам придётся привыкнуть, что мы — другие, — я осторожно, стараясь не растревожить рану на плече, обнял девушку. Она прижалась сильнее. Нос начала щекотать прядь её волос, пахнущая какими-то полевыми цветами, — Люди не любят других. Ты можешь поменять эпоху, но это поменяет лишь предлог для ненависти. Безграмотные средневековые селюки видят в нас колдуна и ведьму, которые крадут детей, питаются падалью, наводят порчи и притягивают беды. Образованные люди из внешнего мира — предтечу к восстанию машин, которое, по их мнению непременно должно положить конец доминированию кожаных ублюдков на планете земля.
Ну, или хотя-бы испоганить им игру.
Айлин сдавлено хихикнула не поднимая головы. Немного помолчала и спросила.
— Но ведь… Не такие уж мы и другие. Разве нет?
— Того, что есть, более чем достаточно, чтобы появился повод для ненависти, — я покачал головой, — Люди друг друга и за меньшее ненавидели. За другие обряды внутри одной и той же религии. За другой цвет тряпки, зовущейся флагом. За язык едва отличался от их собственного.
Да даже за банальное желание жить своим умом. У нас же… Магические способности и электронные мозги, способные мыслить вне заданной им парадигмы. Поводы более чем веские, что для этих, что для тех.
— Не все же такие…
— Не все, — согласился я, — Есть те, кто и в толпе способен сохранить глас рассудка. Один из примеров мы только что наблюдали, в лице здешнего писаря. Некоторые таких людей даже достаточно отважные, чтобы пойти против обезумевшего человеческого стада. Нередко они пытаются остановить эту самую толпу до того, как люди натворят непоправимое.
Натворят то, о чём потом могут сожалеть целыми поколениями. И так же нередко оказываются в одной петле или у одной стенки с тем, кого хотят защитить. И их ненавидят так же, как и тех, под другим флагом, со своим умом или ещё с каким либо отличием. Даже, наверное, больше. Потому, что для толпы в момент помешательства, они предатели, трусы или просто дерьмо, которое вообразило себя лучше тех, кто плывёт по течению. Вот только если это «дерьмо» оказывается не в силах остановить и вразумить людей, случается то, что в нашей истории случалось уже не раз и не два.
Война. Геноцид. Или банальная поножовщина. Жестокие, бессмысленные и никому не нужные, — я ненадолго замолчал, задумавшись, стоит ли дальше развивать эту тему. Впрочем, в следующее мгновение Айлин решила эту дилемму за меня.
— Спасибо, — неуверенно сказала она, разжав руки, отступив назад и отведя взгляд в сторону, — И извини.
