— Да просто плохо, видать, поколачивает, — хмыкнул кузнец, — Ежели бабу один раз как следует отлупцевать, то она больше никогда мужу перечить не станет.
— Ага, — скептически заметил кмет, — По твоей Инге это сразу видно. Уж ты-то её поколотил основательно. А уж после того, как её схоронили, она то уж точно тебе перечить больше не будет.
— Слушай, ты давно по зубам не получал, — поинтересовался кузнец, — Лучше заткнись нахер, если не хочешь всю оставшуюся жизнь есть перетёртую кашицу.
Кметы принялись ожесточённо переругиваться, но я их уже не слушал. И без того стало понятно, что из их разговоров ничего важного узнать не получится, а на то, кто тут с кем спит и кто кого забил досмерти мне было попросту наплевать. Хотелось просто сесть и отдохнуть. Благо, до лагеря оставалось уже совсем недалеко.
— Ну наконец-то, — устало выдохнул я, садясь рядом с костром, над которым в котле булькала ароматная похлёбка, — Всё… Теперь кушац и отдых-отдых-отдых.
— Кушать, — поправил меня Тур сидевший чуть поодаль на бревне. Я не стал ему объяснять в чём прикол. Не было желания, да и здоровяк всё равно бы не понял.
Айлин тоже подошла и села возле костра. Но, при этом, демонстративно повернулась ко мне спиной, продолжая строить из себя обиженную. Чтож, значит останется без ужина. А мне, больше достанется.
— Что-то случилось? — поинтересовался сидевший рядом со здоровяком Вернон, удивлённо глядя то на меня, то на девушку.
— А, не обращай внимания, — отмахнулся я, едва сдерживая ухмылку. Что-то меня под вечер пробило на юмор. Нервное, наверное, — Обычная семейная ссора. Ничего особенного.
Лекарь и здоровяк несколько секунд тупили, обдумывая услышанное, а затем дружно заржали. Айлин никак не отреагировала. Но я буквально спиной почувствовал волну злости и раздражения исходившую от девушки.
Ладно, похоже, пора завязывать. Ещё немного и она сорвётся. Ещё поди учудит чего, а мне же потом разгребать.
— Так что вам удалось разузнать, — поинтересовался Вернон, отсмеявшись.
— Потом, всё потом, — отмахнулся я, — До утра потерпите, не помрёте, — немного помолчал и добавил чуть громче, — А вот если мне прямо сейчас не дадут пожрать, то я точно помру прямо здесь и сейчас.
