Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

По коже там, где он коснулся другого мужчины, побежали мурашки, однако Роджер, не обращая внимания, прижался теснее, чтобы поделиться с Александром теплом.

– Ваш отец… – Глаза священника казались темными провалами. – Вы говорили, он был пастором.

– Да, пресвитерианским. Но я-то не принимал сан.

Александр вяло махнул рукой.

– В момент острой нужды любой человек может стать служителем Господа Нашего. Вы выслушаете мою исповедь?

– Если так, то… да. Как пожелаете, – выдавил Роджер. Ему было не по себе.

Впрочем, вреда это не принесет, скорее наоборот, позволит успокоить чужую совесть… И в хижине, и во всей деревне было тихо, только ветер гудел в соснах.

Роджер откашлялся. Ему надо что-то сказать, или Александр сам начнет? Словно получив сигнал, француз повернулся к нему, склоняя голову. По волосам скользнули первые рассветные лучи.

– Благословите меня, брат, ибо я грешен, – тихо начал он.

Александр Фериго выехал из Детройта в сопровождении отряда гуронов и спустился по реке до миссии святой Берты Ронвальской, чтобы сменить старого священника, чье здоровье было совершенно подорвано.

– Те места были совершенно дикими, – рассказывал Александр с легкой ностальгией, свойственной воспоминаниям о давно минувших годах, – но я был молод и преисполнен веры. Трудности меня лишь привлекали.

Молод? Да он едва ли старше самого Роджера…

Александр повел плечами, словно сбрасывая груз прошлого.

– С гуронами я прожил два года. Многих удалось крестить. Потом я поехал с ними в форт Стэнвикс, где ожидалось собрание племен, и там встретил Кеньяниситьяго, вождя могавков.

Обычно могавки не любили проповедников, поэтому Александр счел, что ему улыбнулась удача. И отправился с Кеньяниситьяго и его воинами вниз по реке.

– Вот первый мой грех. Гордыня. – Он поднял один палец, словно предлагая Роджеру считать вместе. – И все же тогда Господь еще пребывал со мной.

В недавней войне с французами могавки сражались на стороне англичан, поэтому молодого священника приняли настороженно.

Кое-кто – хотя далеко не все – согласились принять крещение. Среди них был и сам вождь, так что Александр оказался под его защитой. К несчастью, старейшины племени его невзлюбили, и между крещеными и некрещеными возникла смута.

Облизнув пересохшие губы, священник отпил воды из кувшина.