Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

А потом приподнялся на цыпочки и легонько поцеловал в губы, после чего, не дав прийти в себя от удивления, подхватил под руку и потянул за собой к дому.

– Идемте же, дорогая моя. Расскажем всем о нашей помолвке.

Весь день они провели одни. Огонь давно потух, еды им не принесли. Впрочем, не важно – кусок все равно не полез бы в горло, и никакое пламя не растопило бы лед в душе Роджера.

Ближе к вечеру индейцы объявились – несколько воинов в сопровождении пожилого мужчины, наряженного в кружевную рубашку и самотканую накидку, с красно-желтыми полосами на лице.

Александр уже оделся и стоял, не шелохнувшись. Шаман приблизился к нему и запел что-то дребезжащим старческим голосом, после чего обмакнул кроличью лапку в горшок и разрисовал все лицо священника черным.

Затем индейцы ушли, а священник, зажмурившись, осел на землю. Роджер заговорил с ним, предложил воды – пытался хоть как-то выразить поддержку, но тот лишь молчал, застыв каменной статуей.

А когда солнце село, наконец прервал молчание:

– Уже недолго осталось… Я просил вас помолиться обо мне. Не знаю, зачем: то ли о спасении жизни, то ли о спасении души… Однако в любом случае это бесполезно.

Роджер открыл было рот, но священник резким жестом вскинул руку.

– Прошу вас лишь об одном: брат, молитесь, чтобы я умер достойно. Чтобы я смог умереть молча. – Он впервые за весь день посмотрел на Роджера.

Вместе с сумерками зазвучали барабаны. Прежде Роджер никогда не слышал их в деревне. Звук, казалось, шел отовсюду и пробирал до костей.

Могавки вернулись. Священник сам разделся догола и вышел, не обернувшись на прощание.

Роджер сидел, глядя на закрывавшую вход шкуру… и слушал.

Он понятия не имел, сколько времени просидел вот так, вслушиваясь в барабаны и другие звуки: топот, голоса, шум толпы… надеясь не услышать крики Александра.

Внезапно барабаны смолкли. Послышались крики, взорвавшиеся какофонией воплей. Роджер вскочил на ноги и захромал к двери. Ее, конечно же, сторожили – охранник заглянул внутрь и грозными жестами велел пленнику угомониться, красноречиво махнув дубиной.

Роджер замер. Пот лил с него ручьем, а он стоял в полутьме и вслушивался в шум. Казалось, снаружи беснуются черти.