Баран и жемчуг

– Я – не принц. Всего лишь старший сын короля, бастард, незаконнорожденный. Моя мать была камеристкой королевы. Причем даже незамужней. Ты, может, решила, что я всё детство провёл в шелках и бархате, а сейчас у меня несколько тысяч акров земли на южном побережье? У меня нет ни земель, ни деревень, и даже наследства от матери я не получил, потому что незаконнорожденным наследство не полагается. Да, король меня признал, но прав на трон и титулы у меня нет. После смерти короля мне, возможно, отойдут пара деревень, а может и не отойдут – если законный сын решит, что бастарду слишком жирно владеть собственными землями.

И вот этот перстень, – он поднял руку, сжатую в кулак, и камень на кольце блеснул алым, как сгусток крови, – это была единственная милость короля. У меня был единственный шанс использовать право своего рождения, король разрешил воспользоваться этим раз в жизни. Я попросил королевской защиты для тебя, так что теперь это – красивая безделушка, – он снял перстень и яростно запихнул его обратно в кожаный мешочек. – Теперь на него даже деревню не выпросишь. А ты – дочь графа. Тебе не деревня нужна, а пара городов. Но Вафля… то есть Эдвард Дофо тебе не подходит, – тут он сделал глубокий вдох и продолжал уже спокойнее. – Сделаем так, я напишу королю, пусть он выберет тебе подходящего мужа. Даже подскажу пару кандидатов – хорошие ребята, смелые, молодые, с родословной всё в порядке. Твой отец их очень отличал, так что можешь быть спокойна насчет его одобрения.

– Мой отец посоветовал мне выбрать тебя, – сказала я, а гнев улетучился сам собой.

Исчез, испарился, умчался вдаль, как вольный ветер – или что там ещё можно было сказать в этой ситуации в стиле баллад на старый лад. Потому что ситуация была – как из рыцарских романов. И даже оригинальнее.

– Тут он погорячился, Маргарет. Поверь мне, – убеждённо заговорил Морис. – У меня ведь даже фамилии нет. Мюфла – это не родовое имя. Моя мать – урождённая Жевре, но король не позволил ей дать мне фамилию деда. Ублюдкам достаточно прозвища.

Мюфла – это прозвище. Король дал. Когда мне исполнилось семь, меня впервые привели к нему на показ. Полагалось шаркнуть ножкой и сказать «доброго здравия, ваше величество», а я встал столбом, молчу и смотрю на него исподлобья. Мать пихала меня в спину, чтобы поклонился, а я упёрся, как…

– Баран, – закончила я.

– Ну да, – неловко хмыкнул он. – Король так и сказал – настоящий баран. Вот пусть Бараном и будет.

– Ты не называешь его отцом, – заметила я.