Баран и жемчуг

Я уже видела, какой он там большой, и крепкий, и гордый, и почти потрогала его, когда привязала к постели перед операцией, а теперь моя рука коснулась горячей мужской плоти – одновременно твёрдой и такой нежной, и она сразу откликнулась на моё прикосновение – дрогнула, ещё больше окрепла, и стала почти каменной твёрдости.

Похоже, мне и правда повезло, что вот это не оказалось сразу во мне…

Морис прижал мою ладонь, обхватил сверху, двинул вперёд-назад, показывая, как ему будет приятно, и простонал сквозь зубы. А я лишь сейчас поняла, что выдержка вот-вот ему изменит…

Страх понемногу схлынул, я осмелела и приоткрыла один глаз, с любопытством глядя на то, что делает моя рука.

Теперь я уже двигала ею сама, а Морис жадно оглаживал меня по талии, подобрался к груди и сжал её… На каждое моё движение он отвечал движением бёдер, и кусал губы, пытаясь сдержать стон. Но мне это совсем не понравилось. Я не желала, чтобы он сдерживался рядом со мной, я хотела, чтобы он так же потерял голову, как я потеряла и голову, и собственное сердце…

Притянув его к себе, я поцеловала мужчину в губы – уже без стеснения, требовательно, так же, как он целовал меня, и быстрее задвигала рукой, сжимая его всё сильнее.

Вот теперь Морис застонал по-настоящему! Оторвался от моих губ и впился бешеным поцелуем мне в шею. А потом произошёл взрыв, и я лежала, не чувствуя, что сумка больно впивается в затылок, и только слышала, как Морис до скрипа стискивает зубы, стонет и содрогается всем телом, вжимаясь в мою ладонь.

Он упал мне на плечо, пытаясь отдышаться, и потом к нему пришло умиротворение и спокойствие – его тело расслабилось… Мне показалось, что он уснул… А я, наоборот, задрожала от напряжения и сладкого ожидания, и могла лишь думать, что то, что сейчас произошло – это чудесно, но если бы Морис сейчас был во мне, то было бы ещё чудеснее…

Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это волшебное ощущение, но через минуту или чуть больше рыцарь приподнялся, осыпая моё лицо быстрыми поцелуями, и помог мне сесть в постели.

– Давай-ка теперь избавимся от неё, – сказал он, снимая с меня испачканную сорочку и бросая её на пол.

Следом полетела и сумка, которую Морис только сейчас заметил.

Я осталась такой же голой, как и он, и невольно прикрыла грудь волосами, но Морис покачал головой и перебросил мои пряди с груди на спину.

– Теперь твоя очередь, маленькая леди, – сказал он, снова укладывая меня на подушку. – Доверься мне… И не прячься… Я хочу видеть тебя всю.