Баран и жемчуг

Я росла у них на глазах, поэтому они и относятся ко мне… как к своей, – закончила я немного неуверенно, и Мюфла тут же уловил это.

– К своей? Скажите лучше, что они вас ни во что не ставят. А живут-то они на вашей земле, между прочим. Я бы взвинтил им аренду. Раз в десять. Чтобы знали, кто тут хозяин.

– Всё не совсем так, – сказала я после небольшой заминки. – Земля не совсем моя. Сегюр – да, Фиалковая низина – да. А город… я сдала эти земли в аренду на тридцать девять лет и передала право пользования городскому совету.

Так что теперь арендную плату устанавливают сами горожане, а я уже получила фиксированную сумму…

– Это вы сглупили, – заявил рыцарь. – Ваш отец никогда такого бы не сделал.

– Папа был на войне! – возмутилась я. – А мне нужны были деньги. Вам, может, не известно, что вилланы могут вырастить пшеницу, рожь, яблоки – если будет урожайный год, но не могут купить сахар, мёд, лекарства, уголь и дрова. Даже кузнец закупает руду через северных поставщиков. И на всё это нужны деньги.

Мы пытаемся поставить на поток продажу шерсти, но на это нужно время, а деньги необходимы сейчас и сразу.

– Вы ещё и своих вилланов содержите, – сказал он и скривился. – А ведь это они должны содержать вас.

– Это моё дело, и мои люди, – обиделась я. – Речь идёт о том, что вы ведёте себя так, что перессорите меня со всеми.

– Невелика потеря, – отозвался он. – Они и так вам не друзья. Расскажите-ка, что вы не поделили с детишками того труса, который к вам приставал. И помните, – тут он соизволил обернуться ко мне и поднял указательный палец, будто грозил младенцу, – лжи не потерплю.

Только правду и ничего, кроме правды.

– Да вы уже надоели со своими обвинениями, – не сдержалась я. – Какой обман?! Вы хотели, чтобы я указала короткую дорогу какому-то головорезу с тесаком? А если бы вы оказались разбойником?! Мои люди пострадали бы…"

"В одну секунду мужчина схватил меня за шею пониже затылка и притянул к себе. Я только пискнула, уткнувшись лицом ему в грудь и чувствуя, что вылечу из седла, если он меня отпустит.

Шёлковая рубашка прильнула к моей щеке, и я ощутила незнакомый запах – очень приятный, свежий и горьковатый, как морозное утро. Амбра – вот что это было. Когда-то папа тоже пользовался такими благовониями. У меня до сих пор хранился гранёный пузырёк с клеймом королевского парфюмера.

– Какая вы предусмотрительная, леди, – произнёс тем временем рыцарь мне на ухо, хотя шептаться на пустой дороге не было необходимости.