Баран и жемчуг

Он поманил меня пальцем, будто хотел рассказать какой-то секрет, и я подалась к нему, как заколдованная. Он наклонился и сказал негромко:

– Потому что смотрите вы на меня совсем не как на опекуна.

Дальше я не стала слушать – подобрала юбку до колен и рванула к замку так быстро, как только могла.

А вслед мне летел язвительный смех – теперь забавлялся сэр Мюфла.

Глава 3

Морис смеялся, но стоило леди отбежать достаточно далеко, резко оборвал смех и теперь мрачно смотрел вслед стройной фигурке с копной рассыпавшихся по плечам белокурых волос.

Было сильное подозрение, что волосы выгорели на солнце. Потому что мордашка у девицы была загорелой, как новенькая медная монетка. Он раньше и подумать не мог, что леди бывают такими. Леди – это томная бледность, пропасть жеманства и вечное пищание по поводу погоды. То дождь не нравится, то солнце, то ветер портит причёску… А эта была – как огонёк. Ни секунды не посидит на месте. И причёски у неё не было в помине. Маргарет Сегюр без особых затей завязывала белокурые локоны кожаным шнурком пониже затылка. И совершенно не обращала внимания, что прядки вокруг лба пушились, как пух у цыплёнка.

Но она всё равно была леди. Настоящая. А он – он совсем баран, если сначала принял её за вилланку. Ведь видел, что гордости в ней – на три деревни. И даже в платье замарашки она выглядела… как фея. А уж когда он увидел её в алом шёлке, с распущенными волосами…

Как она вспыхнула, когда он расхохотался…

Но сейчас Морису было совсем не смешно.

Фея решила выйти замуж за этого парня, похожего на раскормленного гусака.

Большей несправедливости Морис и вообразить не мог. Хотя… парень мог оказаться не таким уж тюфяком, да и девица могла его искренне любить – кто их поймёт, этих девиц, что у них на уме. Вот только история со штрафом Морису совсем не нравилась. Он ещё выяснит, с чего это леди вынуждена ездить по своей земле с дубинкой в седельной сумочке, и пытался ли жених помочь…

Конь, которому надоело стоять посреди луга, ткнул хозяина атласной мордой в шею, но Морис только похлопал его по холке, продолжая стоять столбом посреди луга.

С чего это на душе стало необыкновенно погано? Может, дело не в скорой свадьбе, а в том, что красоточка леди Сегюр записала его в опекуны? Ну да, он постарше лет на восемь будет. Или – что душой кривить? – лет на десять постарше.

Но её отец был постарше его лет на тридцать. И это не помешало графу Сегюру увидеть в нём равного человека, а не варвара, и относиться так же.