Баран и жемчуг

Голос у него сейчас был совсем не резкий, а низкий, хрипловатый, завораживающий… Совсем такой, как когда мы целовались в замке…

– Вы назвали меня по имени, – сказал сэр Мюфла, и его рука, лежавшая на моём правом плече, скользнула вниз, до локтя, а потом обратно, и от этого прикосновения я загорелась мгновенно и вся – от макушки до пяток.

– Нечаянно получилось, – ответила я, наслаждаясь его силой – такой же дикой, как этот луг, как эта роща, в которой мой предок встретил свою фею.

– Доволен, – сказал он и притянул меня к себе, обняв за талию. – И буду счастлив, если назовёте по имени ещё.

Удивительные дела… Может, роща, и правда, заколдованная?"

"В этот момент я позабыла о Рубертунах, о лошадях на моём пастбище, о том, кто прятался в роще, умышляя против меня зло. Я позабыла обо всех и обо всём. Во всём мире остались только я, мой рыцарь и Фиалковая низина, где сбывается самая невероятная любовь.

Больше всего это походило на колдовство, и я успела подумать, что заколдована, зачарована, заворожена, и что это гибельное колдовство, потому что неразумно… потому что нельзя… потому что… А потом я просто закрыла глаза и приподнялась на цыпочки, шепча имя Мориса и подставляя ему губы для поцелуя.

Поцелуй не заставил себя ждать, и в следующую секунду мы с сэром рыцарем целовались, как любовники, встретившиеся после долгой разлуки.

Я заново пережила то головокружение, которое испытала, когда он целовал меня в первый и во второй раз. Только сейчас я не была уже так испугана, и желала этого поцелуя так же, как и мужчина, который держал меня в объятиях. А он – точно желал!..

Мокрая ткань его одежды холодила мне ноги, но я чувствовала, какое всё горячее и напряжённое под этой тканью… И одна мысль о том, что меня хотят так дико, так исступлённо, сводила с ума и заставляла здравый смысл умолкнуть.

Похоже, здравый смысл умолк не только у меня, потому что сэр Мюфла в два счёта уложил меня в траву, умудрившись не прервать поцелуй, и я почувствовала прикосновение ладони к своей груди. И это прикосновение понравилось мне – оно было таким же гармоничным продолжением поцелуя, как танец, который продолжает песню.