Бард 4

Я попросил его не выполнять предыдущие распоряжения, оставив в силе только одно — освобождение Зинтариэль.

Да, она очень сильная, и ее способности будут просто неоценимы в сражении за Нижний Новгород. Думаю, ей по силам завалить самого Бутурлина-старшего, но… не мог я ей больше доверять. Плевать на ее красоту и «отработку ущерба». Пусть катится на все четыре стороны, в этот раз навсегда!

Ариэль же пока безопаснее при мне. Нападение на нее равно нападению на меня, эльфы точно больше не осмелятся.

Освобожу ее, когда закончу гребаную Академию… гори она в аду!

— Интересно, что же вам такого сообщила ваша рабыня, что вы резко передумали?

— Завтра вы все непременно узнаете. Приходите на суд и ни о чем не переживайте!

Кажется, я только добавил ему переживаний. Да и все равно. Не его же судят.

Оставшись наедине с Уной, я шумно выдохнул и упал в ближайшее кресло. На плечи тут же опустились сильные изящные пальчики, массируя напряженные мышцы.

— Спасибо, — я прикрыл глаза.

Никак не мог понять, как относиться к сложившейся ситуации. Решение Зинтариэль логично: на тот момент я был для нее никем, как и она для меня. И сейчас вряд ли что-то сильно поменялось, несмотря на сообщение Системы.

— Может, скажем остальным? Волнуются ведь...

— Пока рано. Скажу им, чтобы не переживали, а всю правду — уже после суда. Нельзя допускать утечек, нас все же могут подслушивать. Нет, не здесь, снаружи. Вдруг Марфа обмолвится или эльфийки будут обсуждать… Лучше без лишнего риска.

— Недооцениваешь ты Марфу, хозяин, ох недооцениваешь, — Уна покачала головой и дальше не спорила. Моя фея, конечно, молодец — умела проявить такт в нужный момент.

В дверь осторожно постучали. Неужели Зина так быстро вернулась с Бельской? Вряд ли. Баронессе больше делать нечего, кроме как караулить меня на первом этаже. Открыв дверь, я увидел на пороге смущенную Симонову.

— Проходи, — дружелюбно улыбнулся я, чуть было не добавив «не задерживайся».

Нужно следить за своей речью, а то во всей этой атмосфере всеобщего праздника говорю, как гопник из подворотни. — Хочешь чаю?

— Нет, спасибо, — Симонова осторожно присела на краешек кресла напротив, — я хотела поговорить… если можно.

— Конечно. Чем я могу тебе помочь? — вот и узнаем, почему она решила поехать с нами. Пока я ощущал только дикое смущение девушки, забивающее все прочие эмоции.

— Мне? — искренне удивилась она.