Барьер Ориона

Судя по всему, главарь банды решил подстраховать возвращающихся диверсантов и прислал им подкрепление, добравшееся сюда очень не вовремя.

Двое преследователей падают сломанными куклами, остальные бросаются на землю сами. Из прохода в частоколе вылетает еще несколько пуль, но новая очередь захлебывается, толком не начавшись. Осечки, как оказывается, случаются не только у меня.

Вокруг устанавливается относительная тишина, лишь с противоположной окраины деревни ещё раздаются редкие выстрелы. Врага я бездарно упустил, и это значит, что мне следует готовиться к очень неприятным последствиям.

Опасаться мне теперь предстоит каждой тени, и даже при большом везении рано или поздно меня всё равно убьют или, что, пожалуй, ещё хуже, захватят в плен для вдумчивого допроса с последующей очень непростой отправкой в мир иной.

Есть правда и другой вариант, и, на мой взгляд, он является единственно верным выходом из сложившейся ситуации. Я должен сам найти и ликвидировать главарей банды, если, конечно, не хочу, чтобы они нашли меня.

Что ж, похоже, в ближайшее время мне больше не потребуется изображать из себя охотника за головами. Мне придется им стать.

Минут через десять стрельба на окраине Александровки начинает быстро стихать. Лихие люди, частично выполнив свою задачу, быстро отходят от деревни, и преследовать их никто не пытается. Обороняющиеся выпускают десяток-другой пуль вслед исчезающим в темноте бандитам, и на этом бой завершается.

С уходом лихих людей проблемы у жителей Александровки не заканчиваются.

Нужно тушить пожары, оказывать помощь раненым, убирать с улиц тела погибших и хоть как-то восстанавливать нормальную жизнь в изрядно пострадавшей деревне.

Я возвращаюсь в таверну и нахожу там Игната и Федора в окружении уцелевших охранников. Как оказалось, большинство своих бойцов они направили в помощь людям шерифа Александровки, потому бандитам и удалось сравнительно легко захватить здание.

— Жив? — старший караванщик, в отличие от Федора, явно рад меня видеть.

— Как видишь, — я подхожу к Игнату и негромко, чтобы не привлекать внимания окружающих, добавляю, — надо поговорить.

— Идем, — кивает Игнат, и мы вновь поднимаемся на второй этаж. Один из дининских охранников, как привязанный топает за нами, но в приведенную в относительный порядок комнату не заходит, оставшись снаружи.

— Лазутчик сбежал, — ставлю я в известность Игната. — На моих глазах выскочил в проделанный лихими людьми проход в частоколе. Я его ранил, но не опасно.