Барьер Ориона

— Письмо, — Слуцкий требовательно протягивает руку.

— Вот, пожалуйста, — я передаю конверт адресату. В том, что это именно он, у меня сомнений нет, перед отправкой на задание полковник Павлов показал мне его фотографию. На ней, правда, шевалье несколько моложе и в заметно лучшей физической форме, но узнать всё равно можно.

Слуцкий неторопливо идет к столу и садится в удобное кресло. Мне он при этом сесть не предлагает. Ну, мы не гордые, постоим. Несколько минут шевалье вдумчиво читает письмо, после чего поднимает на меня взгляд, в котором легко угадывается интерес вивисектора к подопытному кролику.

Что-то мне подсказывает, что приятной беседы у нас не получится. Тем не менее сразу переходить к силовым методам хозяин дома, похоже, не намерен.

— Охотник Сергей Белов, — задумчиво произносит Слуцкий, слегка помахивая зажатым в руке письмом. — Шериф Коробово неплохо о тебе отзывается и, видимо, не зря, раз он решился доверить доставку такой важной коммерческой информации именно тебе.

Я молчу. Никаких вопросов мне пока не задано, а проявлять инициативу в подобной ситуации я смысла не вижу.

— Кто-нибудь видел у тебя это письмо? — негромко и вроде бы без угрозы спрашивает шевалье, но его глаза при этом слегка сужаются, а взгляд как будто стремится забраться под мою черепную коробку.

Что-то не нравятся мне эти ощущения. У меня как будто кто-то пытается копаться в голове, да и чувство опасности внезапно начинает подавать признаки активности. Мне прямо-таки хочется рассказать Слуцкому, что письмо было вскрыто и прочитано сотрудниками Особой канцелярии.

Чтобы удержаться от этого странного поступка мне приходится изрядно напрячься.

— Шериф предупредил меня, что письмо никому нельзя показывать. Он сказал, что огласка факта его контактов с вами может плохо сказаться на наших торговых сделках. Поэтому я всё время держал конверт при себе и никому о нем не говорил.

Мой голос звучит спокойно и достаточно твердо. Похоже, это несколько успокаивает собеседника. Во всяком случае, он удовлетворенно кивает и перестает сверлить меня взглядом, после чего ощущение, что кто-то пытается забраться в мой мозг, бесследно исчезает.

А ведь он, судя по всему, тоже морф, причем не самый слабый.

— Здесь, — Слуцкий вновь совершает взмах зажатым в руке письмом, — сказано, что ты неплохой охотник, а значит, тебе наверняка приходилось иметь дело с конструктами тайкунов. Я прав?

— Приходилось, но не слишком часто, — признавать, что неплохо разбираюсь в этом вопросе, я не тороплюсь.