Барьер Ориона

— Что несешь, охотник? — угрюмо спрашивает более крупный охранник, в нарушение всех правил курящий, привалившись к воротному столбу. Зовут его, кажется, Василием. Лицо знакомое, но общаться с ним мне раньше не приходилось.

— Трофеи, — я пожимаю плечами и, не замедляя шага, прохожу в открытую калитку.

— Подожди минуту, — Василий отлипает от столба, неторопливо гасит об него недокуренную папиросу и аккуратно убирает окурок в тускло поблескивающую металлическую коробочку.

— Есть вопросы? — я останавливаюсь и с демонстративным непониманием смотрю на охранника.

Не узнать меня он не мог, а никаких других причин задерживать меня на входе я не вижу.

— Не дергайся, Серега, — успокаивающе-снисходительно отвечает Василий. Оказывается, он даже имя мое помнит. — Ничего личного. Просто сегодня у нас приказ досматривать всех на входе в деревню. Говорят, опять молодежь травкой баловаться начала. Вот староста и велел шерифу провести тотальный шмон всех входящих. Я понимаю, что ты дурью заниматься не станешь, но приказ есть приказ, так что скидывай рюкзак, поглядим на твои трофеи.

— Скажи мне, Василий, — сходу соглашаться на этот беспредел я не собираюсь, — а в письменном виде приказ шерифа на проведение досмотров у тебя имеется?

— Не-а, — охранник нагло усмехается, загораживая мне дорогу. — Да и зачем он мне такой нужен, если устав охранной службы позволяет досматривать на входе в деревню любого, кто вызывает хоть малейшие подозрения? Просто сегодня шериф сказал считать подозрительными всех подряд, вот мы и считаем.

Второй охранник, имени которого я так и не вспомнил, лениво встает с грубо сколоченного табурета и выходит из караулки.

— Будем сопротивляться охране при исполнении? — плотоядно интересуется он, вставая рядом с товарищем.

— Не будем, — я стараюсь сохранять спокойствие, хотя врезать с ноги сразу по обеим сытым рожам хочется просто отчаянно. Впрочем, можно и не по рожам. Есть и пониже достойные цели. Даже проще, наверное, будет.

Вот только зачем мне проблемы? У меня и так хватает сложностей в отношениях со старостой и шерифом. Их отпрыски ещё в нашем общем детстве регулярно приходили домой с фингалами и разбитыми носами после очередных попыток указать мне мое место в деревенской иерархии. Да и сейчас это всё ещё случается. Ничему их жизнь не учит. Не спорю, мне тоже, бывает, достается, причем иногда весьма нехило, вот только я неизменно стремлюсь не оставаться в долгу.