Барьер Ориона

Здесь, к слову, даже туалет имеется. Комфортный, не то что наши деревенские сортиры класса «орлиное гнездо». А вот помыться негде. Тайкуны в походных условиях решают этот вопрос с помощью специализированных амулетов, очищающих кожу, волосы и одежду от загрязнений. Тапар мне тоже такой выдал. Очень непривычно, но работает быстро и безотказно.

Мы здесь уже почти три часа, и многое успели друг другу рассказать. Я — о местных реалиях, а Тапар — о разделяющем галактику барьере и жизни по обе его стороны. За обстановкой снаружи следят разведывательные големы.

Мой филин кого-то поймал и съел, и теперь дрыхнет на ветке в кроне высокой сосны. Сейчас он почти ничем не отличается от остальных лесных птиц, но на всякий случай рядом с ним держится один из летающих разведчиков Тапара, прикрывая его маскировочным пологом.

— Значит, говоришь, попал под удар нашего конструкта в восьмилетнем возрасте? — переспрашивает тайкун, выслушав мою сильно урезанную и местами подредактированную историю. — Везучий ты, однако, причем и в прямом, и в переносном смыслах.

Судя по твоему описанию, ты ухитрился оказаться в зоне действия сумматора. Редкая штука, сейчас таких конструктов уже нет, да и полтора века назад их изготовили всего несколько экземпляров. Очередная попытка модификации высокоорганизованного разума. Идея заставить часть бойцов варваров сознательно направить оружие против своих тогда считалась весьма перспективной.

— Воздействие по тому же принципу, что и в случае с модифицированными животными?

— Нет.

С людьми всё гораздо сложнее. Для этого и понадобились сумматоры, но только ничего из этой затеи в итоге не получилось, хотя подход был разработан очень оригинальный. Сознание цели предполагалось частично стирать, а освободившиеся пустоты заменять фрагментами сознаний, заранее скопированными у других варваров.

— И чем это могло помочь?

— У каждого из нас в голове есть место темным мыслям, которые мы сознательно подавляем, — невесело усмехнулся Тапар. — Есть и участки памяти, хранящие события, о которых нам бы хотелось забыть.

В общем, всякого деструктивного хлама в наших мозгах хватает. Предполагалось, что если правильно вычленить и сконцентрировать в одном сознании нужные фрагменты, можно получить человека с сильной мотивацией убивать своих же товарищей.

— И что пошло не так?

— Подробности мне неизвестны, моя школа этим не занималась. К тому же почти сразу после заключения перемирия это направление было признано тупиковым.