Загадочные звезды на черном небе придавали вечеру особое очарование.
– Вы когда-нибудь бывали в Америке? - спросил Ирвин у Карен, закидывая ногу на ногу.
– Нет. Но мои родители сейчас в Штатах.
– Вам обязательно следует побывать у нас! Приглашаю вас к себе в Лос-Анджелес. Нет, я приглашаю к себе всех присутствующих! - сказал Ирвин, взмахнув рукой.
– Лично я с удовольствием принимаю это приглашение! - воскликнула Армина и, наклонившись к американцу, погладила его по бедру.
– И я тоже! - промурлыкала Патти, поводя плечами и наклоняясь так, чтобы гость мог рассмотреть ее груди.
– Решено! - хлопнул он в ладоши. - В конце месяца все летим в Америку на ""конкорде"". И вы тоже, Карен. В Штатах мы пересядем на мой личный реактивный самолет.
Лицо Марты покрылось красными пятнами, на глаза у нее навернулись слезы. Тони, разлегшийся в шезлонге, расплылся в улыбке. Мэллори куда-то исчез.
Из гостиной послышались звуки фортепиано. Заинтригованная ими, Карен прошла в дом и застала хозяина за пианино: он самозабвенно играл сонату Бетховена.
Карен неслышно приблизилась к нему и застыла, пораженная страстностью его игры.
По спине у нее побежали мурашки, промежность взопрела, и в ней, словно в парниковой грядке, проклюнулся стебелек. Но маркиз был далек от суетных мыслей, он погрузился в мир музыкальных грез. Карен подошла к инструменту и, положив руки на его черную полированную крышку, стала наблюдать за пальцами Мэллори.
Длинные и сильные, они беспощадно стучали по клавиатуре, извлекая из нее резкие, тревожные звуки, похожие на удары рапирой.
Он играл так же уверенно, как и фехтовал.
Шелк стал тереть соски Карен, она расстегнула пуговицы на груди и распахнула платье. Мэллори скользнул по ней рассеянным взглядом и продолжал играть. Карен начала гладить и сжимать соски, все сильнее возбуждаясь от проникновенной музыки. По телу ее распространился жар. Соки текли по ее ногам ручьями, голова шла кругом. А маркиз все играл и играл, не обращая на нее внимания. Наконец он взял финальный аккорд и откинулся в изнеможении на спинку стула.
Его взгляд обрел осмысленность. Карен убрала с грудей руки, он встал, наклонился и начал ее целовать. По спине ее пробежала дрожь, она пошатнулась.
– Только музыка может передать всю палитру человеческих чувств, - прошептал маркиз, оторвавшись от ее груди.
Она сжала его руку. Он погладил ее по щеке и, склонив голову, вновь впился в сосок. Рука его скользнула по ее животу к промежности. Она почувствовала, как он сжал трепетный хоботок.
