Тейт едва сдерживался, но нашел в себе силы, чтобы отстраниться и лечь спиной на сено, усадив Армину на себя верхом. Расставив ноги, он поддерживал ее под мышками, раскрасневшуюся и соблазнительную в белой сорочке, из-под которой выпирали груди. Легкая и хрупкая, она, как могло показаться со стороны, рисковала оказаться проткнутой его фаллосом насквозь. Тейт не торопился проверить это: удерживая ее на весу руками, он стал сосать соски. Благодарностью ему стало ее довольное повизгивание.
Головка члена упиралась в ее промежность и могла проскользнуть в ее анальное отверстие.
Но ей пока не хотелось этого, поэтому она изогнулась и стала медленно опускаться влагалищем на его колоссальный инструмент любви. Когда он уперся в ее недра, она блаженно закрыла глаза и, закусив губу, пустилась в галоп. Тейт сжал ей груди и теребил пальцами соски. Соки потекли из Армины ручьями.
Она прыгала на Тейте все отчаяннее и быстрее, чувствуя, как отдаются удары его члена по шейке матки у нее в копчике и в клиторе, как усиливается приятная тяжесть в пупке и как сладко немеет и все горячее становится лобок.
Но грубых ласк ей было мало, чтобы испытать оргазм, и она слезла с фаллоса и встала на коленях над его ртом.
Тейт оторопело уставился на ее гладкую промежность, с которой были искусно удалены все волоски. Лишенная растительности, она выглядела чрезвычайно соблазнительно и манила к себе блестящей шелковистостью лобка, нежной розоватостью срамных губ, набухших и вывернутых наружу, горделивым изгибом клитора. Это была демонстрация вызывающего неуважения Армины к скромности, ее вызов общественной морали и символ ее воинствующего гедонизма.
"
"Едва лишь срамные губы распутницы коснулись лица Тейта, он принялся лихорадочно облизывать их и целовать клитор. Она же начала двигать торсом вперед и назад, охая и ахая. Тейт стал сильнее сосать клитор, и у нее на лбу выступили капли пота, а из груди вырвался хриплый стон. Нежная кожа лица порозовела, по груди расплылось красное пятно, и все завертелось у нее перед глазами.
Оргазм потряс ее внезапно и безжалостно, она исступленно завизжала и затряслась. Но Тейт схватил ее за плечи и насадил на фаллос так, что сок брызнул во все стороны. Она судорожно вздохнула и пустилась на его чреслах в головокружительный галоп, стиснув срамными губами и стенками влагалища восхитительный брусок раскаленной мужской плоти. Сплавленные страстью, они не разжимали объятий, пока утомленный петушок Тейта не сморщился и не выпал из своего гнездышка.
