Вошедшие в раж игроки расстегнули ширинки на панталонах и, бесстыдно достав члены, засовывали фишки в вырезы платьев грудастых хихикающих девиц. Голая распутница под шумок воровала со стола фишки и засовывала их в свое бездонное влагалище.
Не менее любопытной оказалась и зарисовка под названием ""Из жизни святош"". На ней был изображен монастырский двор, заполненный толпой монахинь и священников, предающихся блуду. Одежда их была в полном беспорядке, монашеские одеяния задраны на голые задницы. Все истово совокуплялись, используя соседний рот, анус, член либо влагалище.
В середине круга отвратительный лысый монах плотоядно пялился на очаровательную девственницу, склонившую голову в молитве.
Фантазиям художника не было границ. Он изображал великосветских дам в объятиях могучих гренадеров и наблюдающих за ними в окно слуг и служанок, предающихся мастурбации; сцены в трактире, где дамы в дорожных платьях забавлялись с кучерами; изнасилование разбойником юной путешественницы в ее карете - бедняжка замерла, скосив глаза на пенис мерзавца размером с длинноствольный пистолет, а свирепый налетчик молча делал свое грязное дело, задрав ей юбку.
Потайная комната заполнилась страстью, похоть витала в воздухе, а Карен продолжала рассматривать неприличные иллюстрации: голые задницы гомосексуалистов, трансвбститов и лесбиянок; стариков извращенцев с непомерно большими пенисами и отвислыми морщинистыми мошонками; молодых проказников с торчащими петушками и подтянутыми яичками, выглядывающими из густой растительности на лобке; совокупления мужчин с мужчинами, женщин с женщинами, даже наигнуснейшие соития с животными - все то, что живо интересовало свободомыслящего художника, всевозможные вариации вселенской вакханалии.
– Ты видишь, какие это замечательные произведения искусства, - дрожащим голосом приговаривал Тони, сжимая рукой влажную ширинку. - Мне вдвойне приятно рассматривать их вместе с тобой, подлинной ценительницей прекрасного.
Ты, как никто другой, сумеешь понять оригинальность этих работ и оценить их по достоинству.
Соски и влагалище Карен горели, она изнемогала от похоти. Это мешало ей объективно профессионально оценить рисунки Дика Бедуэлла.
– Я согласна, это действительно ценнейшие экземпляры, - наконец выдавила она из себя.
Тони отложил в сторону рисунки и приказал, испепеляя ее взглядом:
– Ложись на стол, Карен!
Голос его дрожал от вожделения.
