А ведь когда-то, в лучшие для семьи Вернет времена, в гостиных флигеля шумели балы, гости любовались богатым убранством залов, поражались обилию золота, парчи, шелка и серебра, смотрели да свое отражение в настенных зеркалах в дорогих резных рамах, отдыхали в удобных креслах и на диванах работы лучших мастеров той эпохи. Сейчас все это было покрыто пылью, на месте картин остались только светлые пятна. Стекла были засижены мухами, позолота поблекла и облупилась, мебель растрескалась и провисла, из матрацев диванов торчала вата, обшивка протерлась.
Короче говоря, вся эта былая роскошь являла собой нынче печальное зрелище.
Сжав локоть Карен, Синклер провел ее по лестнице в другое помещение, имеющее обжитой вид. Карен замерла в дверях и огляделась: несколько светильников бросали неяркий свет на статуэтки и резные фигурки, собранные Синклером со всего замка либо привезенные из дальних странствий. На гобеленах были изображены охотники с собаками, олени и загонщики. Поражали детали: пена на боках скакунов, свирепые морды псов, испуганные глаза оленя, азартные лица охотников.
За окнами парил мрак и выл ветер, дождь хлестал в окна. Карен стало зябко. Спальня походила на церковь: повсюду стояли статуи, горели свечи, курились благовония в специальных чашечках. На столике черного дерева с ножками в виде извивающихся змей возвышалось черное базальтовое изваяние идола с головой шакала. По спине Карен поползли мурашки.
– Это и есть твоя спальня? - спросила она.
– Да. Тебе нравится? - Синклер, прищурившись, дотронулся пальцем до ее соска.
- Кровать когда-то принадлежала первому маркизу. Говорят, на ней спала сама королева Елизавета. Но разве можно верить слухам?
Богато украшенная резьбой и позолотой, кровать имела весьма живописный вид. Над ней был натянут бархатный полог, основания стоек по углам украшали алебастровые плюмажи из страусовых перьев. Позолота местами облезла.
– Это чудовищный интерьер! Ничего ужаснее я не видела! Какая-то голливудская декорация страны кошмаров! - воскликнула Карен, проникаясь благоговейным трепетом в окружении идолов и все сильнее возбуждаясь.
Ее соски окаменели, влагалище онемело, во рту пересохло, в промежности взмокло. Она сжала руку Синклера, лежащую на ее груди, и затрепетала, представив, какие баталии разворачивались в былые времена на этом громадном ложе любви, сколько пота, крови и спермы здесь пролито, какие страсти кипели.
– Ты это серьезно? - Синклер расплылся в улыбке и подвел ее к кровати.
