Я знаю таких, как она. Но лорд Эдмунд скорее сожжет все поместье дотла, чем даст ей свободу действий..
Джослин нахмурился.
— Тогда зачем же он женился на ней? Ведь он мог выбрать любую. У леди Элис даже нет земель.
— Она красива, — пожав плечами, ответила Бланш. — А он любит красивых.
Джослин улыбнулся.
— Этот человек начинает мне нравиться. Я всей душой согласен с ним. — Он бросил на обеих девушек многозначительный взгляд, заставивший их покраснеть и опустить глаза.
— Нет, Джослин, — продолжала Бланш, — он не такой, как ты.
— Действительно, — поддержала ее Гледис и провела рукой по бедру юноши.
Бланш укоризненно посмотрела на нее.
— Лорду Эдмунду нравится только ее красота. Она совершенно не интересует его как женщина.
— Точно так же он относится к бедной Констанции, — добавила Гледис.
— К Констанции? — переспросил Джослин. — Я не знаком с нею. Бланш рассмеялась.
— Взгляни-ка на него, Гледис. Рядом с ним стоят две такие прекрасные женщины, а он переживает из-за того, что не знаком с третьей."
"— А может, Джослин беспокоится из-за того, что на свете еще осталась женщина, которую он не знает? — поддразнила Гледис.
Джослин схватился руками за голову, всем своим видом показывая, что пребывает в крайнем отчаянии.
— Я погиб! Меня разоблачили!
— Вот это правильно, — засмеялась Бланш и принялась целовать его в шею. — Скажи мне, сладенький мой, ты когда-нибудь сохранял верность женщине?
Джослин нежно провел языком по мочке ее уха.
171 — Я верен всем женщинам… на определенный срок.
Так, хохоча и болтая, они подошли к дому.
— Где ты был? — прошипела Элис, как только в дверях большого зала появился Джослин.
Бланш и Гледис поспешили вернуться к своим обязанностям и удалились на задний двор.
— Вы скучали по мне, моя госпожа? — Невозмутимо улыбнувшись и убедившись, что рядом никого нет, Джослин взял ее руку и приник к ней поцелуем.
— Нет, не скучала, — откровенно ответила Элис. — Во всяком случае, не испытывала то, на что ты намекаешь. Значит, пока я тут сижу одна, ты развлекаешься с этими двумя потаскухами?
Лицо Джослина немедленно приняло озабоченное выражение.
— Вам было одиноко?
— Да, мне было одиноко! — отрезала Элис и опустилась в кресло. Она была так же нежна и красива, как и в тот день, когда он впервые увидел ее на свадьбе Монтгомери. Однако сейчас в ее облике появилась некая утонченность, которую придавало ей немного осунувшееся лицо. Ее глаза нервно перебегали с одного предмета на другой. — Да, — тихо повторила она, — я одинока.
