Из-за того, что ему приходилось носить тяжелые доспехи, его ноги налились силой и казались отлитыми из металла.
Элис отступила на шаг. Она пожирала его глазами, втягивая при этом воздух сквозь сжатые зубы. Ее руки как клещи вцепились в его плечи.
Гевин притянул ее к себе, приник поцелуем к крохотным губкам, которые широко открылись ему навстречу. Ее язык проник в его рот. Он крепче сжал Элис, возбуждаясь от того, что их тела разделяет ткань ее платья. Он целовал ее шею, плечи. Впереди была вся ночь, и он собирался посвятить ее любви.
— Нет! — нетерпеливо воскликнула Элис и отстранилась. Она скинула и отбросила в сторону накидку, совершенно не задумываясь о том, что может повредить дорогую вещь. Потом убрала руки Гевина с пряжки пояса. — Ты действуешь слишком медленно, — без обиняков заявила она.
Гевин нахмурился, но по мере того как с Элис слетала одежда, нарастающее возбуждение подавляло все другие чувства. Она хотела его так же, как он ее. И что особенного в том, что она с нетерпением ждет, когда их обнаженные тела соприкоснутся?
У Гевина было желание немного поласкать Элис, но она быстро опрокинула его на себя и заставила войти в себя.
И ему стало не до любовной игры и поцелуев. Под ним лежала Элис, и она изнемогала от страсти. Ее голос звучал хрипло, когда она давала ему указания, а руки крепко держали его за бедра, когда она направляла его движения, заставляя входить все глубже. Гевин испугался, что он делает ей больно, но она, казалось, только радовалась, ощущая в своем теле его мощные толчки.
— Сейчас! Сейчас! — закричала она и победно застонала.
Сразу же после этого она выбралась из-под него и откатилась подальше. Она не раз объясняла это тем, что ее начинали одолевать сомнения, вполне естественные для незамужней женщины. Гевину же доставило бы большое удовольствие, если бы она некоторое время оставалась спокойно лежать под ним, чтобы он мог насладиться ее телом или еще раз войти в нее. Он не спешил бы, он бы медленно погружался в любовную игру. Гевин старался не обращать внимания на чувство опустошенности, возникавшее после их соития, как будто ему дали попробовать лакомство и тут же отобрали его.
— Я должна идти, — сказала Элен и села. Начался сложный процесс одевания. Гевину нравилось наблюдать, как она натягивает чулки на стройные ноги. Во всяком случае это позволяло хоть в некоторой степени компенсировать ощущение неудовлетворенности. Внезапно он вспомнил, что в скором времени другой мужчина получит право дотрагиваться до нее.
