Джудит хотела отправиться в путь немедленно, но Джон настоял, чтобы она подождала и дала немного отдохнуть ему и его рыцарям. Честно говоря, он надеялся отговорить Джудит от ее сумасшедшего плана и придумать что-нибудь еще, но логичность ее рассуждений привела его в полное замешательство.
На все его доводы, приводимые в пользу того, чтобы она осталась дома, Джудит находила десятки более разумных контрдоводов, из которых следовало, что она должна ехать. И он соглашался с ней. Он не видел другого способа и иной возможности спасти пленников… если они еще живы.
Да, но как же он страшился гнева лорда Гевина! Он сказал об этом леди Джудит. Она рассмеялась.
— Если он окажется достаточно дееспособным, чтобы позволить себе сердиться, я в благодарность буду целовать ему руки.
Джон удивленно покачал головой. Эта женщина опять показала, насколько умна. Он не завидовал лорду Гевину; решившему приручить ее.
Они не могли взять много рыцарей для охраны — нельзя было оставить замок без защиты, — к тому же большая часть людей Гевина находилась у стен поместья Демари.
Поэтому они были рады, что им предстоит короткое путешествие.
Пока Джон отдыхал и отъедался, Джудит работала. Она приказала нагрузить несколько фургонов зерном и консервированными продуктами, чтобы доставить их в лагерь. В еще одну повозку сложили ее одежду: самые красивые платья из бархата, шелка, парчи, кашемира, а также большой, отделанный железом ларец с драгоценностями.
Когда Джон пробормотал что-то о любви женщин к показухе, Джудит устроила ему нагоняй.
— Уолтер Демари волочится за женщинами, которых считает красивыми. Ты хочешь, чтобы я появилась перед ним в домотканом платье? Он скажет, что передумал, и тоже бросит меня в колодец. Он, должно быть, страшно тщеславен — в противном случае он не требовал бы, чтобы женщина, с которой он едва знаком, бросила бы мужа и объявила о своей любви к нему. Следовательно, мне придется удовлетворять его тщеславие и надевать самые дорогие одежды.
Джон несколько секунд смотрел на нее, потом отвернулся.
Он не знал, восхищаться ею или сердиться на себя за то, что у него не хватило сообразительности додуматься до такой простой вещи.
Под напускной храбростью Джудит скрывала страх. Однако как она ни старалась, ей так и не удалось придумать какой-нибудь другой план.
Всю ночь она лежала без сна и размышляла. Демари не прислал никакого письма. Возможно, он уже убил Гевина и Элен, и самопожертвование Джудит ни к чему не приведет.
