— Мой господин, — раздался рядом голос Артура, — вы не можете позволить ей провести внутрь ее людей. Там более сотни человек. Нас могут атаковать изнутри.
Дружинник принялся открывать ворота, которые, словно возмущенные тем, что их потревожили, громко заскрежетали. Уолтер опустил глаза. Он понимал, что Артур прав, и все же не был уверен, что именно надо предпринять.
Артур пристально взглянул в бледно-голубые глаза.
— Я поеду и встречу их. Вам нельзя рисковать. Я уеду не дальше, чем на выстрел арбалета. Когда я удостоверюсь, что это леди Джудит, мы проводим ее через ворота.
— Одну? — с жаром спросил Уолтер."
"— Она, если будет настаивать, может оставить себе только личную охрану. Нельзя допустить, чтобы сюда вошел целый гарнизон.
Когда подняли ворота и опустили мост, Артур вскочил на лошадь и, сопровождаемый дружинниками, выехал за пределы замка.
Джудит сидела на своей кобыле очень прямо, наблюдая за медленным движением подъемного механизма. Ей потребовалась вся ее храбрость, чтобы сразу же не повернуться и не уехать.
Может, стены старого замка местами и раскрошились, но при ближайшем рассмотрении они выглядели очень внушительно. У Джудит возникло впечатление, что замок хочет проглотить ее.
— Еще есть время, чтобы вернуться, моя госпожа, — заметил Джон Бассетт, наклонившись к ней.
К ним направлялись шестеро всадников, и ей на самом деле захотелось развернуть лошадь и ускакать. Ее желудок сжал болезненный спазм, и она вынуждена была несколько раз сглотнуть, чтобы остановить приступ тошноты.
Ее ребенок напоминал о своем присутствии. За этими старыми стенами находились отец и бабушка малыша, и она, если удастся, собиралась освободить их.
— Нет, — ответила она с силой, которой вовсе не ощущала. — Я должна постараться выполнить наш план.
Когда предводитель отряда приблизился к Джудит, она сразу же поняла, что перед ней тот, кто и устроил этот заговор. Уолтер произвел на нее впечатление мягкого и безвольного человека, но в темных насмешливых глазах незнакомца таилась сила. Его одежда сверкала от блеска драгоценностей всех цветов, форм и размеров, волосы покрывал крохотный бархатный берет, украшенный по крайней мере сотней камней и походивший на корону.
— Миледи, — произнес он, кланяясь, но не спешиваясь. Его губы продолжали кривиться в презрительной усмешке, которую можно было бы посчитать оскорбительной. Джудит спокойно смотрела на него, а ее сердце бешено стучало. Ее испугал холодный взгляд этих глаз. Он не из тех, над кем легко одержать верх.
