— Разве нам не дадут поговорить наедине?
— Конечно, — ответил Уолтер и повернулся к двери. — Ты тоже уйдешь, — обратился он к Джону Бассетту.
— Нет. Я не оставлю свою госпожу одну. Уолтер нахмурился, но ему не хотелось расстраивать Джудит.
— Тебе следовало бы уйти с ними, — недовольно произнесла она, когда Уолтер и Артур скрылись за дверью.
Джон тяжело опустился на стул возле жаровни.
— Я не оставлю вас одну.
— Но я хочу побыть с мамой наедине! — Даже не взглянув на нее, Джон промолчал. — Он страшно упрям, — с отвращением сообщила она матери.
— Разве это упрямство, когда я не позволяю вам каждый раз поступать по-своему? — спросил он. — Вы проявили исключительное упрямство, бросив вызов быку.
Джудит открыла было рот, чтобы ответить, но ее прервал веселый смех Элен.
— С тобой действительно все в порядке, доченька. — Она повернулась к Джону. — Джудит как раз такая, какой я мечтала ее видеть, и даже лучше, — гордо произнесла она, поглаживая девушку по голове. — А теперь расскажи мне, почему ты оказалась здесь.
— Я… О мама! — начала девушка, и слезы вновь навернулись ей на глаза.
— В чем дело? Можешь ничего не скрывать.
— Нет, не могу! — с горячностью ответила она и посмотрела на Джона, который находился слишком близко.
Но тот одарил ее таким мрачным взглядом, что ей стало не по себе.
— Не сомневайтесь в моей честности. Разговаривайте с вашей матушкой. Ни одно услышанное слово не будет повторено.
Решив, что может доверять ему, Джудит расслабилась и села на скамеечку у ног матери. Ей хотелось поведать ей обо всем, она просто отчаянно нуждалась в том, чтобы выговориться.
— Я нарушила клятву, данную Богу, — тихо сказала она.
Рука Элен, перебиравшая волосы дочери, на мгновение замерла.
— Не скрывай ничего от меня, — прошептала она.
Слова так рвались наружу, что буквально наскакивали друг на друга. Джудит рассказала, как она опять и опять пыталась привнести хоть каплю любви в свою семейную жизнь, но все ее усилия ни к чему не привели. Все, что бы она ни делала, не могло ослабить власти Элис Чатворт над Гевином.
— А твоя клятва? — спросила Элен.
— Я поклялась, что не дам ему ничего по собственному желанию. Однако я пришла к нему в ночь перед тем, как он уехал сюда. — Она покраснела, вспомнив о той ночи любви, вновь ощутив руки и губы Гевина на своем теле.
— Джудит, ты любишь его?
— Не знаю. Я ненавижу его, я люблю его, я презираю его и восхищаюсь им. Я не знаю. Он такой огромный — его так много, — что поглощает меня. Я всегда чувствую его.
