— Джудит закинула голову, подставляя его поцелуям изящную шейку. — Ты была подобна ангелу, осветившему своей красотой… это место. Мне было страшно дотрагиваться до тебя, я боялся, что ты плод воображения, — нет, я боялся, что если ты настоящая, то мое прикосновение может уничтожить тебя. — Он потянул за шнуровку.
— Я очень даже настоящая, — улыбнулась Джудит.
Это еще сильнее подстегнуло Гевина, и он, повернув ее лицом к себе, приник к ней в страстном поцелуе.
— Твои улыбки — гораздо большая редкость и драгоценность, чем бриллианты.
Мне нечасто доводилось видеть их. — Внезапно он вспомнил о чем-то, и его лицо потемнело. — Я был способен убить вас обоих, когда увидел, как Демари касается тебя. — Джудит с ужасом взглянула на Гевина, потом попыталась оттолкнуть его. — Нет! — воскликнул он и сжал ее еще сильнее. — Значит, ты давала ему больше, чем согласна дать мне, своему мужу?
Преодолев сопротивление, Джудит высвободила руку и со всей силы ударила его по щеке. Глаза Гевина запылали яростью, и он, схватив ее за руку, сдавил пальцы так, что едва не сломал.
Вдруг он поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Ты права. Я глупец. Все закончилось. Прошлое осталось позади. Давай думать только о будущем и о том, что ждет нас сегодня ночью.
Он нашел ее губы, и ярость Джудит исчезла. Она перестала воспринимать окружающее, полностью отдавшись восторгу, который вызывали в ней его ладони, ласкавшие ее под одеждой.
Они изголодались друг по другу. Страдания, владевшие Гевином, когда он, сидя в палатке, предавался тяжелым размышлениям, были ничто по сравнению с муками, вызванными сознанием, что он лишен возможности коснуться своей жены.
Темно-синее шерстяное платье было разорвано в мгновение ока, за ним последовало тонкое белье. Звук рвущейся ткани еще сильнее возбудил Джудит, и она принялась лихорадочно расстегивать рубашку Гевина. Но он оказался проворнее. Секунда — и его одежда была отброшена в сторону.
Покорившись сжигавшей ее страсти, Джудит притянула к себе Гевина, который с не меньшим пылом ответил на ее призыв.
Они соединились в неистовом порыве и, достигнув вершины неземного блаженства, погрузились в приятную истому.
Глава 22
— Он считает себя выше нас, — недовольно заметила Бланш.
Они с Гледис находились в кладовой замка Чатворт и наполняли кувшины вином, которое подавалось к господскому столу.
— Да, — согласилась Гледис, однако в ее голоса не слышалось особого раздражения. Она сильно тосковала по Джослину, но, в отличие от Бланш, не злилась на него.
